Яков. Воспоминания (СИ)

Анна Викторовна слушала меня чрезвычайно внимательно. Но мысли ее были далеки от теории фотографирования. Сейчас ее гораздо больше волновало происходящее:

— Так, и что же теперь делать?

Ну, на этот вопрос, слава Богу, у меня был ответ:

— Нужно спросить у Вашего отца, кто их фотографировал.

Я вызвал экипаж, и мы с Анной Викторовной немедленно отправились в дом Мироновых."

"Виктор Иванович сохранял спокойствие и рассудительность. Но выглядел он неважно. Было видно, что от потрясения еще не оправился.

— Эту фотографию сделал мой друг, подпоручик Шапкин. Вот он, видите, стоит с испуганным лицом. Он боялся не успеть добежать до остальных.

— Но он не отмечен. Что ж, получается, погиб?

— Да, — Виктор Иванович погрустнел. — Погиб. Я сам видел.

— А это кто? — указал я на еще одного человека, стоящего на фотографии рядом с молодым Виктором Мироновым. Это лицо тоже не было отмечено.

— Это мой друг, подпоручик Бехтерев. Он тоже погиб в той засаде.

— Ну, а вот это кто? — указал я на еще одно не зачеркнутое лицо. Человек, изображенный на фотографии, почему-то повернулся к фотографу в профиль и из-за этого казался стоящим особняком.

— Поручик Садковский, — пояснил Виктор Иванович.

— Он тоже не отмечен. Получается, погиб?

Миронов налил себе коньяку:

— Кажется, пропал… — сказал он как-то неуверенно.

Неопределенность в его голосе и некоторое едва слышное смущение насторожили меня. Мелькнуло ощущение, что Виктор Иванович на самом деле не знает ничего о дальнейшей судьбе поручика Садковского, но почему-то хочет, чтобы тот оказался погибшим.

— Так погиб или пропал? — уточнил я. — Вы не уверены?

— Уверен, — решительно произнес Миронов и залпом опрокинул рюмку коньяку.

Ладно, оставим это пока. В конце концов, есть и иные способы осведомиться о дальнейшей судьбе поручика Садковского, если я сочту это необходимым. А пока продолжим разговор:

— Ну, а что Вы сами обо всем этом думаете? Есть какие-то предположения, Виктор Иваныч?

Миронов со вздохом развел руками:

— Просто теряюсь в догадках.

— Ну, хорошо. Тогда не могли бы Вы вспомнить имена остальных выживших, — попросил я его.