Яков. Воспоминания (СИ)

И проспаться вряд ли успел. Вон на столе еще пустые бутылки и графины стоят. Я аккуратно поставил поднятую бутылку на стол. И в этот момент мистер Браун зашевелился, просыпаясь.

— А, мистер Штольман, — протянул он, узнавая меня. — Я рад, что Вы пришли.

— Что с Вами, мистер Браун? — спросил я его.

— Запой, — выговорил он по-русски неожиданно чисто, посмотрев на меня.

Мне было его даже жаль, если честно. Совершенно одинокий человек в чужой стране. Неудивительно, что он купился на игру Нежинской.

У него в жизни ничего кроме работы и не было, ни друзей, ни родных. Даже Родины.

Мистер Браун с трудом дотянулся до стола и плеснул себе в стакан коньяку из графина.

— Хотите? — предложил он мне.

— Нет, благодарю, — ответил я.

— Напрасно, — ответил химик. — Это Вам поможет пережить то, что я хотеть Вам сказать.

— Да нет уж, — отказался я, снимая шляпу и готовясь слушать. — Как-нибудь переживу.

— Вы так думаете? — спросил Браун с горькой иронией. — Ну, как хотите.

— Так я Вас слушаю, — напомнил я ему.

— Вы мне говорить, что наблюдать за мой безопасность, — сказал Гордон Браун, ставя на стол недопитый стакан.

— Я уполномочен службой охраны Его Величества, — ответил я ему.

— Я долго думать, — произнес химик, беря мою руку и усаживая меня рядом с собой, — почему-то я доверять Вам. Понимаете, Нина Аркадьевна, my dear Нина, она есть британский шпионка.

— Это уже давно не новость, — сказал я ему.

— Она похитить у меня документы, — рассказал Браун.

— Она шантажировать меня!

— Но что же она от Вас хочет? — спросил я.

— Все! — ответил он. — Она хочет знать все о мой исследований!

— Я в общих чертах знаю о Вашей работе, — сказал я Брауну. — Но Вы мне расскажите в подробностях.

— Хотите знать? — серьезно посмотрел на меня химик. — Right. Я придумать новый оружие, — поведал мне Браун, не выглядевший больше ни пьяным, ни подавленным, лишь сосредоточенным. — Это оружие будущего века.

И он рассказал мне все. Он, видимо, просто очень устал молчать и хранить все в себе, этот очень умный и очень одинокий человек.

Ему нужно было выговориться. Я слушал его исповедь молча, лишь ужасаясь услышанному. Но, кажется, я не чувствовал и тысячной доли его ужаса. Он породил чудовище и понимал это. И не знал теперь, что ему делать. В чьи бы руки не попали результаты его исследований, погибнут сотни, нет, тысячи людей. Увлеченный наукой, он не думал об этом, создавая свой газ.