Яков. Воспоминания (СИ)

Издалека разглядеть ее лицо было невозможно, нужно подходить ближе.

— Это она? — спросил я Жука.

— Так точно, — ответил филер. — С утра хлопочет по хозяйству.

Вот у дома показались фельдшер Потапов и доктор Милц. Девушка оставила свои дела и радостно кинулась им навстречу.

— Сейчас трапезничать будут, — пояснил Жук, увидев, как все трое направились в дом.

Отлично. Можно предположить, что занятые обедом хозяева на улицу не выйдут, да и в окна не особо будут поглядывать.

— Я подойду поближе, — сказал я филеру. — Мне нужно увидеть девушку своими глазами.

В доме собака есть? — поинтересовался я на всякий случай.

— Никак нет, — ответил он.

Я подошел к дому. На мгновение мне захотелось просто войти в дверь, не прячась. Доктор Милц был мне другом, а шпионить за друзьями — что может быть отвратительней? Но все же я решил посмотреть сперва. Возможно, это вовсе не Элис. И тогда, раскрыв свою слежку, я уж точно обижу Александра Францевича смертельно.

Ступая осторожно, чтобы хрустящий снег не выдал меня, я заглянул в окно.

Милц и Потапов сидели у стола, мирно беседуя за обедом. Вот показалась девушка, несущая самовар. Поставила свою ношу и устроилась на лавке рядом с фельдшером, радостно улыбаясь. Это была Элис Лоуренс, несомненно, хотя она и не выглядела сейчас ни больной, ни умалишенной.

Я задумался. Сейчас я мог войти в дом и добиться правды от его обитателей. А вот нужна ли мне в данный момент эта правда? Элис в безопасности и явно в порядке. И ее уж точно не удерживают силой. Если я войду, я должен буду либо вернуть ее в дом Разумовского, либо… Либо стать формальным соучастником ее похищения.

Возвращать Элис к князю я не собирался, ни из рабочих соображений, ни из общечеловеческих. Но официально она недееспособна, а Разумовский ее опекун. Он имел бы право забрать ее силой, если бы знал, где искать.

Нет, пусть все пока остается так, как есть. Доктор и фельдшер успешно прятали и защищали Элис несколько месяцев. И они справятся с этим и теперь, пока все не разрешится. А конец истории уже близок.

Ну, а если я останусь в живых, то всяко успею с этим разобраться позже."

"В управлении меня ждала удивительно мирная и одновременно чрезвычайно пугающая картина. Анна Викторовна, придерживая на коленях снятую шубку, сидела на стуле, прикрыв глаза. Лицо ее было спокойным и безмятежным, и можно было бы залюбоваться, если бы не вставал с пугающий ясностью перед моими глазами вчерашний день, когда я увидел ее, полубессознательную, на этом же самом стуле.