Яков. Воспоминания (СИ)

— Вот мы с Настей и договорились, что я отдаю все деньги сполна, хотя она ему никто, даже не жена. А она за это тело не хоронит на кладбище.

Ну что ж, кое-что проясняется. Значит, доктор Головин взволновался из-за смерти Сажина? И настоял, чтобы тело спрятали? А мне он, помнится, говорил, что не знает, куда тело делось.

— Антон Андреич, доктора Головина сюда давайте.

Сейчас мы этим двоим устроим очную ставку и посмотрим, как они будут выкручиваться.

Очная ставка между подозреваемыми зачастую весьма скандальное и шумное мероприятие.

— Наговор! Как у вас язык-то поворачивается! — кричал Фидару доктор Головин. — Это ж надо ж такое придумать, чтобы я велел тело закопать! Зачем мне это?!

— Впрямую не велели! — орал ему в ответ Фидар. — Да и не начальник Вы мне! Но все и так изначально было понятно! Чтобы спасти дело, надо было за вами подчистить!!!

— Вот и выходит, — прервал их свару Антон Андреевич, обращаясь к Головину, — что он умер, Илья, из-за Ваших лекарств.

— Чушь! — доктор Головин не сдавался и продолжал стоять на своем.

— Как же так? — я позволяю себе сарказм. — Вы же врач! А где Вы были в момент смерти?

— Как где? Как где? — кажется, Головин близок к истерике. — Я был в зале, все меня видели! Потом меня позвали в подсобку.

В дверь постучали. Дежурный городовой принес записку от доктора Милца. Доктор Головин умолк испуганно, наблюдая со страхом, как я читаю. Затем не выдержал:

— Ну? Что там?

Я посмотрел на него внимательно:

— Экспертиза показала, что Сажин не принимал Ваших препаратов.

Лицо доктора Головина расплылось в довольной улыбке, полной облегчения:

— Ну, я же говорил! Говорил, а?

— Не там ищете, — внезапно подал голос Фидар. — Если даже Сажина и убили, то точно не из наших. Он мне говорил, что в Затонске живет его какой-то земляк.

— Кто такой?

— Не знаю. А Вы немого спросите, — усмехнулся мне Фидар со значением. — Может, он знает?

Намекнул или просто поиздевался? Проверить все равно надо.

— Спасибо за совет.

И я вызвал дежурного:

— В камеру обоих.

Доктор Головин изумился и был возмущен. Он-то думал, что для него гроза уже миновала. Но мне было не до его возмущений. Пусть посидит пока, от него не убудет. Я хочу, чтобы он был под рукой, если вдруг мне понадобится.

Коробейников устало опустился на стул и потрогал голову. Видно, и у него она все-таки тоже болела после ночного общения с Беловым. Не по-христиански это, но приятно чувствовать себя неодиноким в несчастье.