Яков. Воспоминания (СИ)

А меня уже несло, злость вылилась на работу и остановиться сейчас я не мог. Я прижму мерзавца, и как можно скорее, пока он еще кого-нибудь не убил.

Мы вышли из кабинета. Серебряков и в самом деле сидел в столе приводов, занимался документацией.

— Этот неизвестный в черном пальто, — сказал я Коробейникову не приглушая голоса, — пролил на себя жидкость под названием «Персидский огонь». Известна она тем, что при попадании на кожу вызывает страшные волдыри, язвы. Воздействие начинается только через несколько дней и лечению практически не подлежит.

— Вот ведь! — очень натурально подхватил мой театр Антон Андреич. — Я нечто подобное слышал. Есть такой раствор на основе кислоты.

— Именно, — снова перехватил я инициативу, — но и нейтрализовать ее просто, протерев обыкновенной касторкой руки. Преступник вряд ли будет об этом знать, так что обратится к врачам и будет обнаружен.

— Я думаю, надо предупредить всех врачей, — ответил мне Коробейников.

— Вот этим и займитесь, — закончил я, оборачиваясь.

Серебрякова за столом не было.

— Вы меня поняли? — спросил я Антона Андреича.

— Пока нет, — ответил он.

— Проследите за Серебряковым, — велел я. — Если он бросится в аптеку за касторкой, значит, это он был у Мазаева.

На честном и открытом лице Коробейникова отразилось изумление, постепенно превращающееся в ужас. Мысль о том, что служитель закона может быть убийцей, давалась ему в тысячу раз труднее, чем мне.

— Он отправлял икону, — пояснил я, — он же мог догнать повозку, и еще эта водка из лавки его сестры. Я к ней, а Вы глаз с него не спускайте.

Едва я зашел в лавку и осмотрелся, как ко мне подошла сама хозяйка, миловидная женщина средних лет с приятной, чуть грустной улыбкой.

— Чего изволите? — вежливо спросила она.

— Я из полиции, — пояснил я свой визит, — хотел уточнить кое-что для личного дела Вашего брата.

— Да, недавно, — ответила она. — А Вы его самого не можете спросить?

— Сейчас он в управлении практически не бывает, много дел по службе, — сказал я, пытаясь улыбкой усыпить ее тревогу. — Так он родом из Затонска?

— Да, затонские мы, — сказала она, явно успокоившись. — Сергей уехал из нашего города еще в молодости. Сначала в Москву, потом служил в Тамбове. И вот вернулся поближе к сыну.

— К сыну? — удивился я.