Яков. Воспоминания (СИ)

— И что же? — насторожился я.

— Да ничего, — легкомысленно ответил Коробейников, — но только любопытно, что, оказывается, у него сестра у нас в городе живет.

Э, нет, любезный Антон Андреич, здесь есть кое-что поважнее сплетен. Уж больно много в этом деле Серебрякова. И про отправку иконы он знал, и к водке отношение имеет, и моим именем назваться мог бы. А еще он ведь был в больнице в тот момент, когда был убит Карамышев…

— А ну-ка позовите сюда городового, который в палате дежурил, — велел я Коробейникову.

— Вызывали? — вытянулся во фрунт призванный Синельников.

— Ты говоришь, никто из посторонних в палату не заходил? — спросил я его.

— Никто, — коротко ответил городовой.

— А из наших? — спросил я его.

— Да, — кивнул Синельников. — Унтер Серебряков.

— А почему ж ты не доложил? — спросил я его возмущенно.

— Так Вы только про посторонних спрашивали! — принялся оправдываться Синельников."

"Спорить с ним… Что толку спорить с глупцами! Да и я тоже хорош. Крепко, видно, сидит у меня в голове, что тот, кто обязан защищать закон, преступать его не может.

Дверь отворилась и вошел наш полицмейстер.

— Свободен, — бросил он Синельникову.

Тот радостно бросился прочь из кабинета. Ага, господин Трегубов удаляет младших по чину, стало быть, ожидается разнос. Но не слишком сильный, иначе он бы о политесах не заботился.

— Итак, господа, — расстроенно сказал Николай Васильевич, — отец Федор у нас в камере, а еще у нас три трупа, один из них полицейский.

Ну, стало быть, нас собираются торопить. Не проблема. Отца Федора я вполне могу отпустить. Лучше бы, конечно, оставить пока. Пусть убийца думает, что он вне подозрений. А про версию с Серебряковым я промолчу до времени. Тут все проверить нужно, и очень осторожно к тому же.

— Город полнится нелепыми слухами, — продолжил свои жалобы полицмейстер, — да еще этот Ребушинский подливает масла в огонь! Вы читали, что он пишет в своей газетенке? Что будто бы он знает, как эта икона показывает клады!

Вот как? Так может, не ловить пока убийцу-то? А подождать, пока он доберется до Ребушинского? Заманчивая идея, жаль, совесть не позволит.

— Вот такая вот картина, — завершил свою речь господин Трегубов. — Теперь Вы, господа, расскажите мне, как Вы продвинулись в этом деле.