Яков. Воспоминания (СИ)

— Да недоразумение это, а не картина! — вновь загремел священник, но тут же успокоился, поняв смысл сказанного. — А Илларион, значит, к нему захаживал?

— Приходил, — уточнил я.

— Вот что я думаю, — сказал отец Федор, — Илларион решил отыскать карту городища. Смутила его эта икона и ударился он в кладоискательство. А другой такой же помешанный его и убил.

— И что же они не поделили?

— Икону! — ответил батюшка. — Только она могла указать на клад.

— Батюшка! — изумился я. — И Вы в это верите?

— Да прости Господи! — снова повысил голос отец Федор.

Да что ж он кричит все время! До всего этого я уже додумался и сам, вчера еще. Вот только кто этот другой помешанный кладоискатель? И где его искать?

— Значит, по-Вашему, — спросил я священника нарочито спокойным голосом, — дьякон и кто-то неизвестный не поделили икону?

— Думаю, так, — согласился отец Федор. — Опять у нас этот дух Кудеяровский бродит, светлые умы смущает!"

"— Хорошо, допустим! — вновь вмешался так и не успокоившийся Коробейников.

— Господь с Вами! — вскинулся батюшка. — Да я же первый боролся с этой лихоманкой кладоискательства!

— Конечно! — продолжил давить на него мой помощник. — Но дьявол не дремлет, совратил и Вас! Вы ведь знали, когда Карамышев поедет с иконой. Знали?

Я посмотрел на него с изумлением. Да что с ним такое сегодня? Еще и дьявола приплел!

— Да я же сам его провожал и напутствовал! — отвечал отец Федор.

— Хороша картина или плоха, — продолжал негодовать Антон Андреич, — но последним мазком в ней то, что лошади с Вашего подворья имеют такие же подковы, как у коня убийцы.

— Да Вы посмотрите на этих лошадей! — возмутился батюшка. — На них не ускачешь далеко!

— Устали Вы, батюшка, — сказал я ему со вздохом.

И я устал тоже от их криков безмерно. Хватит покуда. Всем нам нужно успокоиться. Пусть пока отец Федор отдохнет в камере. А я попробую разобраться, что за стих нашел на Коробейникова нынче утром, и отчего он вдруг кричит на подозреваемого. Да и других дел у нас немеряно.

— Пальто отца Федора еще не доказательство того, что он ходил к Мазаеву, — сказал я помощнику, когда Евграшин увел отца Федора в арестантскую. — Таких пальто в городе пруд пруди.