Яков. Воспоминания (СИ)

И уволю-таки, если выясниться, что он снова проспал или проглядел.

Синельников, призванный пред мои гневны очи, был перепуган дальше некуда. Но отвечал четко, не сбиваясь.

— Кто из посторонних к купцу заходил, — вопрошал его Серебряков, — уже после того, как доктор посыльного отправил?

— Никого из посторонних не допускал, — ответил городовой. — После отъезда нарочного никого из посторонних и не было.

— Ничего не запамятовал? — спросил я его.

— Никак нет-с! — отрапортовал городовой. — Разве что…

— Что? — набросился на него Коробейников, услышав заминку.

— Иерей отец Федор были, — пояснил Синельников, — об их здоровье осведомлялись.

— Что, и в палату заходил? — спросил Серебряков."

"— При мне — нет, — ответил Синельников.

— Что значит «при мне»? — начал закипать я, поняв, что этот раззява опять взялся за свое и покидал пост. — Ты что, отлучался?

— Да я к доктору, — заискивающим голосом пояснил Синельников, — на пять минут всего.

— А может, ты его за деньги впустил, а? — возмущенно предположил Коробейников, тоже никак не прощавший городовому прежних его прегрешений.

— Да нет, — умоляюще проговорил Синельников. — Он застонал, ну, я и подумал, что может…

— Свободен, — перебил я его.

Ничего больше мы от него не узнаем. Нужно будет все же добиться, чтобы этого идиота если уж не уволили бы, то и не ставили ни на какие важные посты.

— Может, Синельников и раззява, — сказал я задумчиво, — но не можем же мы всерьез полагать, что отец Федор задушил Карамышева.

— Тут я с Вами согласен, — ответил мне Серебряков. — Это уж как-то слишком.

— Господин Штольман! — раздался вдруг от дверей громкий женский голос.

И в управление вошла быстрыми шагами смутно знакомая мне дама.

— Господин Штольман, — обратилась она ко мне, — меня Нюша прислала.

— Какая Нюша? — спросил я с недоумением, судорожно пытаясь вспомнить, где я мог с ней познакомиться. Ведь знакомое же лицо!

— Так Миронова же! — удивилась моему непониманию посетительница.

— Анна Викторовна, — подсказал мне из-за плеча Коробейников.

Господи, ну конечно. Это же тетушка Анны Викторовны, та самая, что в дом меня не пустила. Тогда она выглядела иначе, совсем по-домашнему, вот я и не признал ее сразу в пальто и элегантной шляпке. Но что же могло заставить тетушку Олимпиаду явиться ко мне в участок? Неужели Анне Викторовне стало хуже?

— Я тетушка ее, — напомнила мне Олимпиада Тимофевна, — вспомнили?

— Да-да, я помню, — ответил я ей встревоженно.