Яков. Воспоминания (СИ)

Мне было просто необходимо повидать Анну Викторовну и я готов был сделать это любым способом.

Переговорив с Мироновым я вышел на улицу и увидел Коробейникова, стоявшего на площади у прилавка кузнеца. Впрочем, как мне показалось, он не столько беседовал с продавцом, сколько провожал взглядом идущих мимо барышень.

— Антон Андреич, — окликнул я его, — Вы у художника были?

— Нет еще, — Коробейников, даже вздрогнул от неожиданности, услышав мой голос.

— Почему? — строго спросил я.

— Так я… вот… — принялся оправдываться мой помощник, — по рынку решил потолкаться, про подкову узнать.

— И что же?

— Подков таких нигде не делают, — ответил Коробейников, — непонятно, откуда она. А про убийство говорят, что чуть ли не сам Кудеяр шалит.

— Какая полезная информация, — саркастически усмехнулся я, выслушав этот отчет о достижениях. — К художнику пойдемте.

На стук в дверь Мазаев не открыл. Мы осторожно вошли и огляделись. Хозяин дома лежал ничком на столе и живым не казался.

— Что с художником? — спросил я, увидев эту картину.

Коробейников, с порога кинувшийся к Мазаеву, нащупал пульс на артерии.

— Дышит, — мрачно ответил он. — Живой, но, боюсь, в таком состоянии он нам без надобности.

Судя по количеству пустых бутылок на столе и вокруг него, добиться толку от господина художника можно будет очень не скоро.

За спиной раздался какой-то звук. Обернувшись, мы увидели, как некто пытается улизнуть из дому, прикрываясь украденной, как видно картиной. Впрочем, воришка был нерасторопен, мы легко его остановили.

— Господин Ребушинский! — приветствовал я его с изумлением. — Вы что здесь делаете?

— Отпустите! — вырывался из наших рук журналист. — Я редактор уважаемой газеты, а не душегуб какой!

— Ну вот только с этим читателем Вы как-то некрасиво обошлись, — усмехнулся я, показывая на Мазаева.

— Я?! — возмутился Ребушинский. — Да Бог с Вами! Я нашел его в таком состоянии. Весь день потратил, здесь сижу, жду, когда он в себя придет.

— И что же? — поинтересовался я. — Есть ценные сведения?

— Куда там! — огорченно ответил писака. Но тут же, видимо, решив снова попытаться что-то из меня вытянуть, добавил пренебрежительно: — Ну, так, мелочь. Ерунда.

— Поделитесь? — спросил я его с некоторой долей угрозы в голосе.

— Ладно, — хитро взглянул на меня Ребушинский. — Только надеюсь на ответную любезность.

— Слушаю Вас, — ответил я ему, не скрывая сарказма.