Яков. Воспоминания (СИ)

— Но это по-прежнему не дает мне никаких оснований.

— Как? — удивилась она. — А смерть Воеводина — это что, тоже случайность?

— Странное падение с лестницы — это не доказательство убийства, — пояснил я предельно спокойно.

— Ну как же Вы не чувствуете, — вышла из себя Анна Викторовна, — что это все один большой клубок!

— Да чувствую я, чувствую, — успокоил я ее.

И снял с ее воротника маленький осенний листик, видимо, упавший с дерева и зацепившийся за кружево ее платья. Машинально снял, просто он меня раздражал безмерно, отвлекая внимание.

Но буря эмоций, всколыхнувшихся во мне от этого жеста, показала, что до спокойствия мне еще очень далеко, что бы я там себе не говорил.

— Извините, — сказал я ей, — я тороплюсь.

И быстро пошел прочь. Сохранять внешнюю невозмутимость при разговоре я еще был способен. Но стоило мне коснуться лишь краешка кружева на ее воротничке, как все воспоминания, нежданные, непрошенные, нахлынули, снова погружая меня в отчаяние.

Анна, обнимающая меня, когда я вытащил ее из конюшни Молостовых.

Ее руки, обхватившие мою шею, ее горячие слезы на моей щеке.

Мы стоим в зеркальном коридоре, обнявшись, и она прижимается ко мне и шепчет: «Живой».

Маленький пальчик, касающийся моих губ на кладбище: «А я все думаю о нашей истории».

Горячие губы, касающиеся моих губ на складе, и кровь течет по виску.

Теплые полуоткрытые губы, мягкий локон под моими пальцами: «Вы нужны всей вселенной».

Я остановился, поняв, что ушел достаточно далеко и меня нельзя увидеть, оперся на первую попавшую стену и постарался выровнять дыхание.

Хватит. Хватит уже! Я должен это пережить, чего бы мне это не стоило. И я не могу терять самообладание каждый раз, когда оказываюсь поблизости от нее. Я владею собой, и силы воли у меня хватит.

Дыхание постепенно выровнялось, и сердце стало стучать почти в нормальном темпе. Только вот болело сильно, но с этим я смогу жить.

Когда я вернулся в управление, Коробейников допрашивал протрезвевшего подпоручика. Благодаря пуле, лежащей в моем кармане, я уже знал, что Замятин Сушкова не убивал, а судя по тому, что донеслось до меня сейчас, мог оказаться и свидетелем.

— Кто-то еще стрелял, — говорил подпоручик Антону Андреичу. — Я слышал один выстрел.

— Значит, выстрел слышали, — уточнил мой помощник.

— Ну да, был, — подтвердил Замятин. — Из охотничьего ружья. Я еще подумал, кто это в городе охоту устроил. Ну и вышел за ворота, взглянуть.

— Дальше, — поощрил его Антон Андреич.