Яков. Воспоминания (СИ)

— Что я должен перед Вами тут исповедоваться?!

— Тогда я Вам расскажу, — ответил я ему. — Поручик Львов служил при штабе гарнизона и, вероятно, каким-то образом, может, случайно он узнал о Ваших махинациях по поставкам в армию. Вы продавали пшеницу в сговоре с интендантом по завышенной цене. Как именно он это понял, это не важно. И мы этого никогда не узнаем. Ему нужны были деньги для того, чтобы жить с Лидией Колчиной, вот он и выкрал эти документы, подтверждающие Ваши махинации, для того, чтобы шантажировать Вас.

— Ну, положим, он шантажировал, — согласился Тимохин. — Да я не поддался. Мальчишка! Мне достаточно слово было сказать его отцу, чтобы вразумить сыночка.

— То-то и странно, — вмешался в разговор Антон Андреич. — Зачем было убивать?

— Я не убивал и не думал даже, — ответил ему купец.

— Конечно, Вы не убивали, — сказал ему Коробейников, — Холодный убил.

— Не знаю я никакого Холодного, — продолжал стоять на своем Тимохин.

— Да будет Вам! — начал горячиться Антон Андреич. — Вы приказали убить шантажиста.

— Да вздор! — вышел из себя купец. — Мне сопляк этот не помеха!

— Мы все равно докажем, что Вы заказчик этого убийства! — заверил его мой помощник.

— Да не убивал я! — повернулся ко мне Тимохин.

— Я знаю, — ответил я ему.

Пока Антон Андреич весьма эмоционально доказывал купцу, что тот виноват, я внимательно наблюдал за нашим подозреваемым. И видел, что он говорит правду. Не стал бы Тимохин убивать Львова из-за шантажа. Он и Евгению убивать не собирался, пугал просто. Он их обоих вместе с их угрозами ни в грош медный не ставил, полагая, что у него все схвачено.

А если не он, то кто же тогда? В этом деле не так уж много фигурантов. И только одного из них я не успел проверить.

И отправив Тимохина в камеру, я приказал немедленно установить слежку за Лидией Колчиной. За Холодным мы еще с ночи следили, но подстраховаться никогда не помешает.

Он и в самом деле выследил ее, как я и предполагал. Видно, решил, что это она навела на него полицию, и решил отомстить. При задержании Холодный, правда, под некоторым давлением, признался, что деньги за убийство поручика заплатила Колчина. Разумеется, признание это, добытое не вполне конвенционными методами, в суде силы бы не имело. Но произнесенное при Колчиной, оно оказало на нее должное моральное давление, так что она и не думала запираться.