Яков. Воспоминания (СИ)

— Да нет! — горестно вздохнул Коробейников. — Зачем он себе в голову.

Похоже, Антон Андреич считал себя виноватым в самоубийстве поручика и тяжело это переживал. Нельзя сказать, чтобы он был совсем не прав. Вот только виноват в данном случае был не он, а я. Если бы я изъял револьвер до того, как отправил Кожина в комнату, он был бы жив, да и Коробейников был бы цел.

— Карманы проверьте, — велел я помощнику.

Не буду я прогонять его домой. Хочет работать — пусть работает. Это всегда помогает от переживаний, по себе знаю.

Следующим утром я отправился в штаб гарнизона, чтобы побеседовать с начальником обоих погибших. Начальник гарнизона полковник Андрей Ильич Симаков принял меня незамедлительно.

— Поручик Львов — это один из моих адъютантов, — рассказал мне полковник после того, как я представился и объяснил цель своего визита. — Но с ним больше имел дело начальник штаба. Ну, а что касается дуэли между ним и поручиком Кожиным, то мне, конечно, доложили, и я хотел было принять меры, но, слава Богу, дуэль не состоялась.

— А что Вы знаете о причине дуэли? — спросил я его.

— Ничего, — Андрей Ильич даже удивился как будто. — Поверьте, у меня много дел, чтобы я еще занимался подробностями отношений двух поручиков.

— Я понимаю, — пояснил я свою настойчивость, — но насколько я знаю, поручик Львов был переведен с прежнего места службы также из-за дуэли.

— Да, — согласился Симаков. — Но подробности мне не известны.

— А не имел ли поручик Львов по службе касательства к секретному полигону? — спросил я наудачу.

— Нет, не имел, — ответил полковник, явно насторожившись. — А Вы откуда знаете о полигоне?

— В Петербурге, откуда меня перевели, я расследовал одно дело, — попытался я сказать лишь часть правды, не выдавая себя полностью, — и…

— Послушайте, — перебил меня мой собеседник, — у Вас есть допуск к сведениям об этом полигоне?

— Нет, — ответил я ему.

— Так вот, пожалуйста, больше не задавайте мне вопросов о нем, — вежливо, но весьма твердо сказал мне полковник Симаков.

Я поднялся, собираясь покинуть кабинет, но тут мой взгляд привлекли папки, лежащие на столе у полковника.

— Что еще? — нетерпеливо глянул он, заметив, что я остановился.

— Прошу прощения, полковник, — сказал я, прикладывая найденный мной в номере уголок картона к папке передо мной. Картон явно совпадал.