Яков. Воспоминания (СИ)

У Егора же и такой поддержки не оказалось, он был один на один со своей то ли болезнью, то ли странностью. И разумеется, Анна Викторовна не могла пройти мимо такой вопиющей несправедливости. Она ведь всегда приходила в мой кабинет, желая кому-то помочь. Иногда это был очередной дух, иногда и я сам. А сегодня это был Егор.

— Яков Платоныч, — обратился ко мне доктор Милц, — ну вот Вы — человек здравомыслящий. Ну неужели Вы будете строить Ваше следствие на показаниях Егора?

Анна Викторовна, видимо, поняв, куда клонит доктор, в волнении прошлась по кабинету.

На лице ее появилось столь знакомое мне выражение непримиримого упрямства. Ее позиция была ясна мне безо всяческих объяснений, она считала, что Егор здоров, что он просто общается с духом Епифанова. И эту позицию Анна будет отстаивать до конца.

— Вы же видели его блуждающий взгляд, — продолжал убеждать меня Александр Францевич, — как быстро он переходит от состояния возбуждения к апатии. Уверяю Вас, это не спектакль. Это болезнь. Это серьезная душевная болезнь.

— Плохо, — ответил я доктору, — Егор необходим нам как свидетель. Возможно, он был свидетелем убийства, иначе как бы он нашел тело?

— Я вполне допускаю это, — ответил Милц. — Возможно, он был свидетелем убийства. Вы знаете, сцена убийства настолько его потрясла, что он просто-напросто мог обо всем забыть."

"Доктор читал свою лекцию, а я любовался Анной, стараясь делать это незаметно. Она слушала Александра Францевича и была с ним не согласна. И терпение ее было на исходе, об этом говорили и упрямо сжатые губы, и вздернутый подбородок.

Еще немножко — и ринется в бой. Невозможно было не залюбоваться ее решительностью и воинственностью. И при виде этой столь знакомой картины мне захотелось улыбнуться, кажется, впервые за долгое время.

Я помирюсь с ней. Добьюсь ее прощения любым способом. Пусть это слабость или что-либо подобное, но я это сделаю непременно. Просто потому, что, когда она рядом, для меня светит солнце. И я позже обязательно обдумаю, что это значит, и возможно, приду к каким-то выводам, умным или не очень.

А сейчас, в этот момент, я просто принял решение и его исполню.

— Знаете, наш мозг, защищаясь, вытесняет пережитые ужасы. Вспомните, как он ушел в себя, когда Вы спросили его о найденном теле, — окончил свою речь доктор, так и не заметивший, что я слушаю не слишком внимательно.

— Но может быть, можно как-то вернуть память мальчику? — задал я очередной вопрос, с трудом заставляя свои глаза вернуться к собеседнику.