Яков. Воспоминания (СИ)

— Это он!

— Помогите мне, — обратилась она к Антону Андреичу.

Вдвоем они с трудом развернули огромное старое зеркало, стоящее у стены, и установили его так, чтобы оно оказалось напротив зеркала каминного.

— Что Вы делаете? — спросил я своих добровольных спасателей.

Несмотря на странные сквозняки и прочие необъяснимые вещи, которым я был свидетелем, эти их манипуляции с зеркалом выглядели уж вовсе нелепо.

— Яков Платоныч! — позвала меня Анна Викторовна, придерживая зеркало. — Идите ко мне! Пожалуйста!

С каминной полки свалились часы.

"— Яков Платоныч! — закричала Анна, сама не своя от ужаса. — Ну прошу Вас! Ну пожалуйста!

Оборвался и упал вместе с занавесками еще один карниз. Этот странный ветер так всю комнату разрушит.

Анна Викторовна не выдержала моей медлительной нерешительности, подскочила, схватила за руку, потянула за собой.

Мы оказались вдвоем перед зеркалом, которое Коробейников придерживал с изнанки. Зеркало отражало нас обоих, перепуганную Анну и меня, растерянного и даже, кажется, слегка бледного.

— Дух зловредный, неугомонный, уйди! — повелела Анна, глядя в зеркало широко распахнутыми глазами.

Я взглянул на нее. Она, казалось, собрала всю свою волю, вложив ее в свое приказание.

— Дух зловредный, неугомонный, уйди!!! — Анна еще возвысила голос.

Видимо, события трудного дня сказались на мне, потому что мне вдруг показалось, что зеркало подернулось туманом, в глубине его мелькнуло чье-то искаженное яростью лицо, и откуда-то из немыслимого далека донесся отчаянный вопль боли и гнева.

И в этот момент Анна страшно побледнела и без звука потеряла сознание.

— Анна Викторовна! — я едва успел подхватить ее. Она обвисала у меня на руках в глубоком обмороке.

— Аня, что с Вами! — тряс я ее в страхе. — Очнитесь!

На какие-то ужасные несколько секунд мне почудилось вдруг, что все это правда.

Но вот ресницы ее дрогнули, приподнимаясь, щеки слегка порозовели.

— Живой! — выдохнула Анна, касаясь ладонью моей щеки. Из глаз ее потекли слезы. — Живой.

— Ну что же Вы меня так пугаете! — прошептал я, прижимая ее к себе.