Яков. Воспоминания (СИ)

— Я, даже никого не опрашивая, могу сказать по почерку об авторе этих сочинений, — гордо заявил он. — Вот, обратите внимание, судя по количеству ошибок, человек малограмотный. И, стало быть, невысокого положения.

Коробейников искоса, пряча улыбку, взглянул на Анну Викторовну, снова принял напыщенный вид и продолжил:

— Вот эти загогулины в словах говорят о том, что характер скверный. И наклон слов позволяет мне с уверенностью сказать, — тут он изобразил задумчивость, — что человек невысокого роста и с залысиной.

— Уж не ваш ли это галантерейщик? — спросил я Антона Андреича.

Анна Викторовна, наблюдавшая за спектаклем, сдерживая улыбку, не выдержала и рассмеялась.

— Ну Яков Платоныч! — обиженно попенял мне мой помощник. — Вы определенно все испортили! Это была моя шутка! Моя фраза была! Я должен был сказать ее в самом конце!

— Да мы и так под впечатлением, — с улыбкой ответил я ему, забирая у него письма.

— Антон Андреич, не переживайте! — смеясь, утешила Коробейникова Анна Викторовна.

И снова рассмеялась. Мне и самому хотелось смеяться над забавной его шуткой, и только привычка сохранять солидный вид меня останавливала. Так, с улыбками на лицах и в отличном настроении, мы погрузились в экипаж и отправились прямиком к галантерейщику. Нужно было поскорее узнать, действительно ли для Пахомовны он составлял эти кляузы, и зачем они вообще были нужны.

Господин Луков оказался на месте. Когда мы предъявили ему письма, отпираться он не стал и признал, что писал их действительно для Пахомовны.

— Ну, а она неграмотная была, Пахомовна-то! — оправдывался он. — Ну попросила меня помочь, а я что? Мне что, жалко, что ли?

— Ты, братец, не знал, что пишешь? — спросил я его сурово. — Наговоры на человека!

— Ну я ж не со зла!

— Зачем Вы с Пахомовной подсылали мальчонку к Бенециановой? — спросил я его.

— Я не знаю никакого мальчонку, — наотрез отказался приказчик.

— Как это не знаете? — возмутился Антон Андреевич.

— Нет, я просто видел пару раз издалека какого-то босяка, — замахал руками приказчик, отрекаясь от причастности к истории с мальчиком. — Пахомовна все с ним возилась. Больше я ничего не знаю.

— Врет! Ох, врет, Яков Платонович! — с недоверчивой усмешкой сказал Коробейников. — Я по движению его пальцев вижу, что врет!

Видно, моим помощником после удачной шутки овладела склонность к розыгрышам.