Яков. Воспоминания (СИ)

Разошлись в разные стороны, пытаясь осмотреть сразу все комнаты, снова встретились у задней двери. Дверь черного входа была открыта, на крыльце снег, явно с чьих-то ног. Но никого во дворе не было видно. Впрочем, двор был маленький, с не очень высоким, но глухим забором. А за забором лабиринт из таких же двориков. Преступнику легко здесь скрыться. Только вот непонятно, кому понадобилось лезть в уже и так обворованный дом, да еще и среди бела дня. Или все-таки убийца ночью не нашел то, что искал, а ложки взял для отвода глаз?

Мы вернулись в дом и стали искать, как же преступник пробрался в дом.

Потому что полиция вчера дом заперла, в этом Антон Андреич был уверен, он проверял. Парадная дверь была заперта, когда мы сегодня приехали. А заднюю Коробейников вчера сам запер на засов.

Искать пришлось недолго. Со стороны двора обнаружилось окно со следами взлома.

— Фомкой открыто, — показал я Коробейникову. — Антон Андреич, Вы осмотрите все остальные окна.

Тут в комнату неожиданно и неслышно, так что мы слегка вздрогнули даже, вошла Анна Викторовна.

Она была веселая, разрумянившаяся с мороза и совершенно прелестная в очаровательной своей шляпке. Видно было, что она полностью пришла в себя после вчерашних тяжелых переживаний.

— Good afternoon, gentlemen! — приветствовала Анна нас по-английски с радостной улыбкой.

— How do you do, miss Anna! — блеснул познаниями в английском языке Антон Андреич.

— В участке сказали, что Вас можно здесь найти, — пояснила Анна Викторовна, подавая мне тетрадь.

— Я все перевела. Это не было сложно, здесь только стихи и считалки.

Пока она говорила, я заметил, что Коробейников, бросив работу, подошел к нам и замер на месте, не сводя с Анны восторженного взгляда. Я знал, что мой помощник покорен ею до глубины души, но подобная демонстрация восхищения показалась мне нескромной.

— Антон Андреич, — строго сказал я ему, — Вы осмотрите кухню и спальню.

— Конечно — ответил мне Коробейников, не сводя с Анны глаз, и удалился, поминутно оборачиваясь.

— Это девочка очень талантлива! — продолжала рассказывать Анна Викторовна. — Ей лет восемь, не больше.

— И уже стихи пишет? — удивился я. — Постойте-ка! А откуда Вы это знаете?

Анна взглянула на меня, чуть виновато, словно извиняясь за то, что сейчас скажет.

— Я видела ее, — несколько смущенно, но вместе с тем решительно произнесла она. — Она приходила ко мне сегодня ночью. Читала все время одну и ту же считалку.

— Видения, — вздохнул я.