Яков. Воспоминания (СИ)

— Вы здесь понаблюдайте, но чтоб в следующий раз без экспромтов, — сказал я ему. — Что там на Фролова?

— Конюхи! — значительно сообщил мне Антон Андреич.

Похоже, я ошибся, и он все-таки тоже прикладывался к графинчику. Ну или просто атмосферой надышался.

— Конюхи, они между собой разговаривали, — продолжал Коробейников, — и сказали, что Фролов вместо свинины конину продает. Я боюсь, что Дуня узнала про это и пыталась его шантажировать.

Информация, конечно, не самая пустая. Вот только предположение нелепое. Хотя завтра с утра нужно будет вызвать Силу Кузьмича в управление и побеседовать с ним.

Но это завтра.

— Если до полуночи этот Жан здесь не объявится, — сказал я Коробейникову, — то идите домой. Ну, а завтра мне Фролова с утра в управление приведите.

Я-то был уверен, что этот Жан не объявится вовсе. Поэтому и оставил там Антона Андреича, не беспокоясь о его безопасности. Наверняка француз уже обнаружил, что мы приметили эту таверну, и сменил место. Но возможно, Коробейников, с его талантом провоцировать людей на разговоры, узнает еще хоть что-то о нем.

И, небрежным жестом передав трактирщику графинчик с остатками водки, дабы не вводить моего помощника в излишнее искушение, я отправился в управление.

Там меня ожидали не лучшие новости. Принесли записку от Петра Миронова. Он писал, что не смог убедить Анну Викторовну покинуть дом Молостовых и вернуться домой, так как Каролина очень просила ее остаться. Петр Иванович пытался успокоить меня в письме, сообщая, что провел у Молостовых некоторое время и никакой опасности не заметил.

Баронесса снова в здравом рассудке, в доме полный покой, и, когда он оставил их, все собирались ко сну. Отдельно он отметил, что взял с Анны Викторовны клятвенное обещание запереть на ночь дверь."

"Итак, я сделал все, что мог. И большего сделать не в силах. Поборовшись еще некоторое время с сильным желанием провести эту ночь на конюшне у Молостовых, я все-таки смог убедить себя, что пользы это не принесет. И отправился спать.

Спал я в эту ночь чрезвычайно плохо.

Сперва долго не мог заснуть, размышляя, кто же все-таки мог быть убийцей, потом забылся наконец, но во сне меня посетили такие кошмары, что лучше бы я не засыпал вовсе. В результате в управление я пришел слегка раньше обычного и в отвратительнейшем настроении.

И первым моим утренним впечатлением от работы стал раздраженный голос Силы Кузьмича Фролова, который окликнул меня, едва я успел войти в дверь:

— Что же это, Яков Платоныч! — вопрошал он.