Яков. Воспоминания (СИ)

Антон Андреевич, поднаторевший под моим руководством в фотографии, делал снимки, доктор осматривал тело жертвы. А я еще раз оглядывал конюшню, пытаясь представить себе, как все произошло.

— Странная композиция, — поделился я своими впечатлениями. — Кровь стекала в какой-то сосуд, который убийца забрал с собой.

— Господа, а вы обратили внимание, что на виске у жертвы рана? — спросил доктор Милц. — Собственно, от нее она и скончалась. Это говорит о том, что ее убили не здесь. Убили там, где мы с вами нашли пятна крови, и уже потом мертвую приволокли вот сюда, подвесили и перерезали горло.

— Яков Платоныч! — обратился ко мне Иван Кузьмич. — Только у меня в голове вертится эта мысль, или она Вас тоже посещает?

Разумеется, я сразу понял, что за «эту мысль» имеет в виду наш полицмейстер.

— Разумеется, я тоже об этом думаю, — ответил я ему, — таких совпадений не бывает. Но странно было бы обвинять баронессу лишь в том, что она рассказала эту легенду.

— Да… — протянул Иван Кузьмич. — Вот такая легенда.

"В конюшню спустился Сила Кузьмич Фролов и подошел взглянуть на тело.

Еще в ожидании Коробейникова и доктора мы с Иваном Кузьмичом решили, что, после подробного осмотра места преступления, не станем мешать любопытствующим, желающим взглянуть на тело. Пусть смотрят. А мы посмотрим на них. Понаблюдаем, а при случае и расспросим.

Фролов пришел первым. То ли нервы у него были покрепче, чем у остальных, ведь, как-никак, его бизнес связан с забоем скота. То ли любопытства побольше.

— О, Господи! Спаси и сохрани!

— Вы ее знали? — спросил у него Иван Кузьмич строгим голосом.

— Да, — ответил Сила Фролов, не сводя взгляда с тела, — это Дуня. Дочь моего работника, забойщика.

— Забойщика? — заинтересовался я.

— Скот у меня забивает на бойне. Семен Кокошин, — пояснил он.

— Вы знаете, есть одна интересная деталь, — привлек наше внимание доктор Милц, — дело в том, что сонная артерия рассечена очень уверенно.

— Да Вы что себе думаете-то! — возмутился Сила Кузьмич.

— Я не думаю, я констатирую факт, — оборвал его доктор.

— Когда наступила смерть? — спросил я, прерывая могущий разгореться конфликт.

— Ну, судя по окоченению, — взглянул на тело доктор Милц, — я полагаю, часов шесть назад.

— То есть, было еще светло, — отметил я.

В конюшню зашел взволнованный Петр Миронов. Я сделал знак городовому, чтобы его не задерживали.