Яков. Воспоминания (СИ)

Она хотела выйти замуж за Алексея, войти в богатую семью и избавиться от своего любовника Мореля. Понимая, что согласия госпожи Елагиной на брак с Алексеем ей не получить, она подстроила все так, что на место встречи со студентом явилась именно Софья Николаевна. А не Алексей, который был запланированной жертвой.

— Продолжайте, Софья Николаевна, — предложил я Елагиной."

"— Я тогда решила застать их обоих врасплох, — возобновила она свой рассказ. — Накинула я, значит, плащ с капюшоном, чтоб не узнал никто. И пошла к охотничьему домику.

— А говорили, что револьвер в речку выбросили, — попенял я Елагиной.

— Солгала я! — признала она. — Уж не обессудьте, — и продолжила: — Темно было, холодно. Я к домику подошла. А в десяти шагах увидела человека с револьвером наизготовку. Он выстрелил. Промахнулся, слава Богу. Я от испуга выстрелила в ответ. И попала. Невольно получилось. Не хотела я его убивать. Меня муж учил из револьвера стрелять.

— Рука у вас верная, ничего не скажешь, — заметил я. — Прямо в сердце попали.

Виктор Иванович решил, видимо, что сказано все, что нужно, и пришел его черед вмешаться:

— Обращаю Ваше внимание, что имеет место случай самозащиты при непосредственной угрозе жизни.

Иван Кузьмич тоже понял, что основная часть дознания окончена, и поднялся из-за стола:

— Мудрено уж больно! Чем сложнее затея, тем меньше шансов на успех!

— Так на этот случай, — пояснил я полицмейстеру, — у Дарьи другой план был.

— Беременна? — переспросила Елагина с ужасом. — Откуда Вам это известно?

— Она в сердцах рассказала об этом Морелю, — отговорился я. Упоминать про вскрытие в данном контексте мне показалось неуместным.

Иван Кузьмич тем временем обратился к Миронову:

— Виктор Иванович, как бы то ни было, прошу Вас, помогите Софье Николаевне изложить все рассказанное на бумаге и оформить соответствующим образом.

— Конечно, Иван Кузьмич, — заверил его Миронов. — Скажите, а что с Алексеем и Владимиром?

— Закончим с формальностями и отпустим их домой. Полиция не имеет к ним претензий, — и, успокоив всех таким образом, наш милейший Иван Кузьмич удалился.

Поднялись и Елагина с Мироновым. Я не собирался задерживать Софью Николаевну. Во-первых, я был уверен, что она и не подумает сбежать. А во-вторых, это ведь и в самом деле была самооборона.