Свет и печаль

Конечно, Ларри вел себя безобразно. Он был решительно не прав в своем предубеждении против ее жениха. Роули с точки зрения покойного отца действительно идеален как жених. Но все же бурное объяснение с братом пробудило в душе Сьюзен сомнения. Что именно так восстанавливает Ларри против Роули? Она принялась бесцельно бродить по комнате из угла в угол. Остановив взгляд на старом книжном шкафу, открыла его. Там, как и прежде, в безукоризненном порядке стояли ее книги. Сьюзен вспомнила волшебные часы, которые проводила над ними в детстве и ранней юности.

Нижняя полка была отведена книгам для взрослых: Первую из них, в кожаном переплете, Сьюзен подарил Ларри в день ее тринадцатилетия. Она бережно взяла книгу с полки и открыла на первой странице. В углу была надпись: “Дорогой Сьюзен в день ее тринадцатой весны от нежно любящего Ларри”. Какими драгоценными казались ей некогда эти слова! Чтобы уберечь их от посторонних взглядов, Сьюзен ни разу не показала книгу ни друзьям, ни родителям. В тот же день отец подарил ей симпатичного щенка, за что был награжден горячим поцелуем. Затем Сьюзен поцеловала Шейлу, которая тоже что-то ей подарила. Настала очередь Ларри. И тут Сьюзен почему-то почувствовала себя очень неловко. Она смутилась, и Ларри сам по-братски поцеловал сестру в щеку. Сьюзен невольно закрыла глаза и вдруг отчетливо услышала, как стучит ее сердце. А Ларри обнял ее и слегка привлек к себе. И тут она с каким-то новым для нее волнением почувствовала совсем близко его сильное тело. Сьюзен поставила книгу обратно на полку. Почему столь незначительный инцидент так глубоко врезался в ee память? И какие чувства к Ларри жили в ее сердце уже в то время? Она любила его, любила как своего брата. Даже, пожалуй, обожала. Как брата?) Вроде бы. И все же в этих чувствах было нечто большее, чем просто сестринская привязанность. Нечто такое, с чем юная Сьюзен уже тогда не могла бороться. Сейчас, в свои двадцать четыре года, она не видела в этом ничего постыдного. Ларри всегда был очарователен. Могла ли Сьюзен в возрасте, когда в девочке начинает просыпаться женщина, не обратить на него внимания? Не сознавая истинной природы своих эмоций, не понимая себя до конца. Довериться тогда ей было некому. Разве что с Шейлой можно было бы поговорить на эту тему. Но ведь Шейла была матерью Ларри! Приходилось молчать, чувствуя, как тебя все глубже затягивает непонятная трясина.

В тринадцать лет Сьюзен отлично знала, что отец счел бы кощунством брак между нею и братом.