Свет и печаль

Мне всегда казалось, что у вашего отца было предчувствие грядущего несчастья. В тот день он пришел ко мне посоветоваться, насколько было бы разумным отомстить кое-кому из знакомых вашей матери, выдав вас, Сьюзен, за одного из них замуж. Я, признаться, сначала предельно удивился. Потом решил, что Алекс шутит. И только через несколько минут понял, что он говорит совершенно серьезно. Не могу утверждать, что Алекс уже тогда догадался о ваших взаимных чувствах. Но будущее огромной империи бизнеса, президентом которой он был, его заботило предельно.

В результате ваш отец пришел к выводу, что лучшего зятя, чем Ларри, ему не найти. Он написал это письмо при мне, запечатал и поручил отдать его вам обоим только если случится то, что случилось.

— Под моим нажимом, — продолжал Том Генри, — Алекс кардинально пересмотрел свои планы относительно будущего дочери. Теперь он очень хотел бы видеть ее женой Ларри. Но предпринимать любые шаги для вашего сближения опасался. Даже чувствовал себя виноватым. Он взял с меня слово, что я об этом не скажу ничего ни одному из вас.

Он хотел, чтобы все произошло естественным путем, без чьего бы то ни было постороннего вмешательства. При этом подчеркнул, что для него не имеет значения, будет ли заключен ваш брак по любви или по расчету. Единственное, чего я никак не мог понять, почему он так упрямо требовал от вас обоих строгого следования его первоначальным намерениям. Сколько раз мне хотелось открыть вам всю правду! Но я дал слово молчать. Сегодня наконец настал момент, когда этот непомерно тяжёлый груз сваливается с моих плеч!

Том действительно облегченно вздохнул.

Сьюзен со слезами на глазах вскрыла, конверт и прочитала письмо покойного отца. Оно слово в слово повторяло то, что говорил минуту назад адвокат. Сьюзен передала письмо Ларри. Тот несколько раз перечел его и поднял глаза на жену. Оба долго молчали. Том улучил момент и вышел, осторожно закрыв за собой дверь. Новобрачные остались наедине друг с другом. Первым заговорил Ларри.

— Боже мой! Только подумать, как близок я был к тому, чтобы навеки убить в тебе любовь!

— А я все никак не могу поверить, — прошептала Сьюзен, — что папа нашел в себе силы так резко перемениться. Какое надо было иметь большое и доброе сердце!

— Мы должны назвать своего первенца, если это будет мальчик, Алексом. В честь твоего отца.

— О каком сыне ты говоришь?

— О том самом, которого ты мне уже обещала подарить, чтобы заставить жениться на себе.