Стерва

 — похлопал он по своему колену.

Встрепенувшись женщина медленно положила инструмент со смычком на койку, осторожно подошла и протянула дрожащую руку, и лишь когда её ладонь коснулась колючих волос на голове, она поняла, что Бандерлог реально существует в природе.

Его руки обвили её тело и притянули ближе к себе, он прислонился ухом к её животу, уткнувшись макушкой в грудь.

Алеся над ним всхлипывала, гладя его по голове, прижимая к себе, изо всех сил, чтобы почувствовать — он рядом, он с ней, с ними!

* * *Год спустя

Алеся зашла в магазин у дома, купила свежих продуктов к ужину, детские влажные салфетки, которых всегда не хватало и торопливо шла по улице к подъезду.

— Ну, давай, Егор Назарович, ползи быстрее, а то Бурбон тебя перегонит! — подгоняла своего сына Алеся.

Ему надоело ползти, он сел посреди коридора и начал хлопать в ладоши, неумело и по-детски, иногда не попадая по своим же рукам, что-то лопотал на непонятном языке и улыбался во весь рот, показывая мелкие зубки.

— Ленивая ты попка, Егорка! Бурбон опять добежал первым. — усмехнулась Алеся, гладя большого кота, который вился юлой около неё.

Большие отцовские руки подхватили малыша с пола и подняли вверх, понадобилось полгода реабилитации, чтобы сделать этот простой для обычных отцов жест.

Маленькая семья Белозёровых жила обычными житейскими радостями — совместные прогулки, кормление и купание ребёнка, привычные вечерние ритуалы, когда жена присматривала за сыном, а муж готовил ужин. Они взяли отпуск, без чёткой даты возвращения оттуда, им нужно было окончательно поправить здоровье главе семье и чтобы Егор Назарович всего лишь засыпал вечером и спал до самого утра.

Назар и Алеся учились жить друг с другом, любить друг друга, учились быть родителями, быть самими собой, а не теми, кого в них видели посторонние люди за пределами их семьи и уютного дома. И с каждым прожитым днём им становилось всё легче, отпускать прошлое и понемногу заглядывать в будущее — одно на троих."