Стерва

Алеся направилась по дорожке к выходу с территории, уселась в большую машину Назара и улыбнулась, ей пора было ехать домой — её там очень ждут.

Эпилог

Год назад

Его будто накрыло тяжёлым одеялом и он никак не мог из-под него выбраться. Временами Назар слышал звуки, что будто проходили через толщу воды и достигали заторможенного мозга. Среди них он различал только два знакомых звука — её голос, непривычно мягкий и ласковый, и мелодия, которую она играла вновь и вновь, его любимая. Зима или лето? Он забыл, опять она будет ругаться, что он никак не может выучить времена года согласно календарю Вивальди.

Её забытое имя словно выстрел прямо ему в голову, затем вспышка света — он открыл глаза, чуть не ослепнув от белизны потолка над собой. Рваный вздох вырвался из груди вместе с хрипом, Назар пытался её позвать, пока снова не забыл её имя, но не смог выдавить из себя ни звука. Вокруг начали суетиться какие-то люди в белых халатах, но среди них он никак не мог найти знакомые веснушки. Почему её нет?

Тело, будто налитое свинцом, не слушалось, язык не поворачивался в нужную сторону, чтобы задать вопрос.

Пришёл врач и начал с ним говорить, проверять рефлексы, давал женщине в белом халате указания насчёт показателей и реабилитации. Назару было глубоко всё равно до самого себя, важна была только она, он снова забыл, как её зовут, как-то очень красиво. Алеся, точно, она!

Потом пришёл человек с хитрой улыбкой и зелёными глазами, он улыбнулся, склоняясь над Назаром:

— Ну, ты и подрыхнуть любишь, Назарыч, хорошо, что вовремя проснулся, а то бы рождение собственного ребёнка проспал.

«Ребёнка? Какого ещё ребёнка? А Назарыч это я?» — растерянно подумал больной.

* * *Когда память вместе с мелкой моторкой начали возвращаться, Филин пришёл снова.

— Алеся в больнице, на сохранении лежит, ей нельзя нервничать, вообще, а то, что ты очнулся это тоже нервы.

Назар только кивал, говорить внятно у него ещё не совсем получалось, он был не в состоянии даже ложку сам держать, и не хотел, чтобы Алеся видела его таким, слабым и ни на что не годным. Хотя она его таким видела, сидела у его постели несколько месяцев, как ему сказала сиделка Глаша. Он был всё равно что овощем, за которым ухаживала его Алеська, ни разу не садовод-огородник.