Стерва

Когда она вернулась из ванной в тёплой пижаме для холодных питерских ночей, Бандерлог задёрнул шторы и уже лежал в кровати, бездумно глядя в потолок. Алеся легла рядом, Назар притянул её к себе боком и будто спрятался у неё на груди, утыкаясь в неё лбом.

— Алеська моя, ну, ты же знаешь, что я только с тобой, чё ты жилы то мне рвёшь наизнанку, а, Стервозина? Стоит мне отвернуться, тебе то ручку какой-то хер старый целует, то молодняк какой-то подкатывает. Филин, блять, ещё этот жук всегда рядом, то ты сама куда-то порываешься ехать.

— Не могу же я твои поступки оставлять без наказаний, ты меня воспитывать пытаешься, и я тоже. — улыбнулась Алеся, поглаживая его по колючим волосам. — У меня лучше получается, кстати, тебя воспитывать. И, заметь, свои нервные клетки не трачу.

— Стерва!

— Да, Бандерложик, так оно и есть."

"Она слышала, как он улыбается, даже если его не видела. Назар издал тяжёлый вздох и притих, заснув почти мгновенно, кажется, и вправду, всю ночь не спал, бедняжка.

Ему было плохо, в последнее время всё хуже.

Когда они только начали жить вместе, Алеся заметила, что он просыпается ночами от кошмаров, но на утро этого не помнит или делает вид, что не помнит. Сначала она пугалась от того, что он резко мог вскрикнуть и сесть на кровати среди ночи, потом она свыклась с этим. Осторожно укладывала его обратно и обнимала, нежно поглаживая по груди.

Зимой приступы стали чаще, его нервы были на пределе. Он не получал того, чего хотел — справедливости.

Алеся не представляла, как ему удалось уговорить Назара не начать искать справедливость в подвале и с молотком в руках.