Стерва

— С чего вдруг такая щедрость? — подозрительно прищурилась Стерва, пока её внутренняя жадюга потирала ручки от удовольствия.

— Ты хорошо поработала, считай, премия.

— Ты что ли трахнул кого-то? — усмехнулась Стерва.

— Что? С чего такие выводы?

— С того, что если муж дарит тебе в обычную среду золотое кольцо, значит он трахает свою секретаршу. Оладушек так делал, Зоя Михална вся в золоте ходила. — закатила глаза Алеся. — Да и вообще, так принято у состоятельных мужиков, как бы выплата за измену пострадавшей стороне.

— Мой папа покупал маме что-то, если знал, что она очень это хочет. Она всегда очень радовалась и не задавала дурацких вопросов.

— И что, папа даже ни разу не изменял маме?

Алеся прикусила гадючий язык слишком поздно, в глазах Бандерлога мелькнула тень ярости и тут же отступив во тьму обратно.

— Один раз, мама его на порог год не пускала, он урок усвоил и больше с другими бабами не связывался.

«И больше не палился.

— У тебя была счастливая семья, да?

— Да. Была.

Змейка скользнула мокрым телом на грудь Бандерлога и решила, что лучше бы помолчать, стоит им обоим коснуться семейной темы, как тут же хочется выпить.

* * *Покупку нового автомобиля Алеся отмечала вместе с Назаром в ресторане, где ей всё нравилось на целых пять звёзд. Она позволила ему оплатить свою новую малышку на двести пятьдесят лошадиных сил — красная гордость немецкого автопрома.

"Пусть Назар сам настоял на громком слове «отношения», она то понимала, что ни он, ни она для них не лучшие кандидаты, тем более в одной паре. Им не крестить детей вместе, не стоять бок о бок у алтаря, поэтому можно просто наслаждаться тем, что им вместе хорошо, пусть временами слишком горячо и можно обжечься, одним шрамом больше в её жизни уже ничего кардинально не испортит.

Алеся заказала несколько своих любимых блюд и кормила ими Назара по очереди, не то, чтобы она пыталась сделать из него гурмана, просто он очень смешно комментировал свои ощущения. Она громко смеялась, когда он выдавал очередную шутку, вытирала салфеткой ему губы и продолжала кормить Бандерлога.

— Алеська, пощади, я наелся! — взмолился Назар, сжимая её в объятиях и целуя её в смеющиеся губы.