Стая

А он ее чуть не изнасиловал… полгода мне потом снился, до сих пор жалею, что не убил. Что шею ему не свернул… — тут Шаурин оборвался. Больше не мог говорить вслух.

Не мог произнести, что не сможет жить без нее. Что не знает, как ему жить без нее. Что сейчас его состояние близкое к помешательству, а если Юлю убьют, то душа его остынет. Он ничего не будет чувствовать. Больше ничего и никогда.

— Денис, — осторожно начал Вадим, — ты только смотри… черт знает… что они с ней сделают… ладно?

Шаурин резко повернул голову:

— Главное, чтобы живая! — даже думать о том, что друг говорит, не хотел.

В уме не допускал такого варианта. Не мог. — Я бы все отдал за нее, но им это не нужно, — жестко сказал он. — Даже если я жизнь отдам. Они ее все равно убьют. У нас нет других вариантов. Только вытащить ее. И все. Сигарету дай.

Вадим протянул пачку «Парламента».

Душно стало невозможно. Взял сигареты и вышел из машины. Ветерок сразу захолодил мокрые от пота виски и спину.

Давно не курил. С того вечера, как Юльке сказал, что бросает, больше к сигаретам не притрагивался. И сейчас не то чтобы сильно хотелось. Или хотелось? Но требовалось что-то сделать, дабы хоть немного успокоиться. Тем более Бардин курил сигарету за сигаретой.

Шагнул чуть вперед, прикурил и замер, отслеживая ощущения. Отвык от горького дыма. Противно. Затянулся еще раз, крепко и глубоко. Медленно выпустил дым вверх.

Не понимал, чего ожидал, но, кажется, удовлетворения не получил.

Хотя пальцы держали сигарету привычно, не забылось ощущение.

Посмотрел в темное плотное небо. Подумалось, что точно с ума сходит. Ведь никогда не молился, ничего у Бога не просил. Да и не просят в подобных делах у Бога помощи. А сегодня надо бы, а не знал, как это.

— Боже, помоги… — шевельнул губами. — Господи, помоги…

ГЛАВА 51

Юля сглотнула слюну, пытаясь подавить очередной рвотный позыв. Тошнило от страха и уже, наверное, от подступающей паники. И от вида заветренной, засохшей колбасы, которую излазили все мухи в этой комнате, тоже тошнило.

"

"«…Дама сдавала в багаж: диван, чемодан, саквояж, картину, корзину…»

Наверное, в миллионный раз Юля повторяла про себя строчки из известного стихотворения Маршака. Словно сама себя в транс вводила. Старалась ввести. Концентрируясь только на словах, на том, чтобы вспомнить забытые строфы и хоть как-то отрешиться от этой ужасающей тошнотворной реальности.