Стая

— Кого ты видишь рядом со своей дочерью? Какой он должен быть? А если ее выбор шокирует тебя еще больше, чем сегодня? Что делать будешь? И ей уже будет далеко не семнадцать! И она просто не уйдет молча в свою комнату, как сейчас? Что ты будешь делать тогда?

Когда на лице Монахова появилась тень сомнения, Наталья почти возликовала. Самое трудное — заставить его услышать себя. Кажется, ей удалось. Ясно, что на заверения о большой любви Юли и Дениса мужу наплевать. Тогда можно попробовать пойти другим путем.

— Это должен был быть не Шаурин!

— Почему нет? Что ты вцепился к него?

— Не говори ерунды!

— Это не ерунда! Думаешь, я не вижу? Что ты в нем нашел, зачем взял его к себе? Зачем так настойчиво протягиваешь? Реализуешь свои несбывшиеся мечты о сыне? Я теперь даже рада, что у меня не получилось больше родить!

— Не швыряйся такими словами! Чтобы потом не пришлось жалеть!.

.

— Самое время, по-моему. Ответь честно, что тебя злит больше — сам факт, что он стал встречаться с нашей дочерью или что Юля отняла у тебя любимую «игрушку»?

— По-моему, ты заигралась! Не стоит говорить о том, о чем не имеешь представления!

— Заигрался ты — в Бога! А ты не Бог, чтобы решать, кого уничтожить, а кого миловать! Кому любить, а кому — нет! Особенно, если это касается родных!

— Я хочу для своей дочери только добра! И ты знаешь это!

— Я знаю, — мягко сказала Наталья.

— Знаю… — шагнула вперед и сжала в кулаках лацканы его пиджака. Почувствовала, что муж сбавил обороты и уже не так непреклонен, как несколько минут назад. — Мне ли не знать. Но иногда это слишком. Иногда нужно смотреть шире. Ну любят они друг друга... ну может быть так надо... Ты женился на мне через неделю знакомства. Даже не целовал ни разу. Женился и все. Притащил меня в ЗАГС, и нас расписали, потому что у тебя срок командировки истекал, помнишь? И увез меня на другой конец Союза. Разве ты кого-то слушал? А я? Мои родители вычеркнули меня из своей жизни. Не писали, не звонили. Потому что я предала, вот так же все планы нарушила. А я уехала… Ни друзей, ни родственников… никого, кроме тебя.

— Я женился, потому что для меня было все ясно. И мне не нужно было ни месяца, ни полугода, чтобы понять, что я люблю, и мне никто кроме тебя не нужен. А ты мне этого ни разу не сказала за всю жизнь. Ни разу так и не сказала, что любишь. — Взял жену за лицо, обхватил широкими ладонями.

— Давай об этом не сейчас… — сжала его крепкие запястья. — Вот и подумай… Я не хочу потерять дочь.