Стая

Только это был слишком тонкий нюанс, чтобы безошибочно определить его оттенок.

— Бабы дуры не потому что дуры, а потому что — бабы, — сказал он и вышел из кухни.

— Чего? — пустила Юля вопрос ему вслед и устало опустилась на стул.

Он принес одеяло. То самое с кровати, с которого она содрала пододеяльник. Подняв Юлю со стула, закутал и снова усадил на место.

— Надо было сказать этой овце, что я женюсь на тебе. И все. Она бы сразу отвалила.

— Как я могу ей такое сказать?

Это шутка? Он пошутил? Наверное, так.

Сегодня они оба не в себе.

— Русским по белому. Подписалась же уже.

Юлька улыбнулась. Первый раз за вечер. И легко как-то стало.

— Круто я сказанула, да? Это все от нервов.

— Круто. Всех умыла моя крошка.

— И тебя?

— Меня в первую очередь. Пусть трепет языком. Тебе вообще не надо ее бояться. Ты хозяйка положения. Скажешь, что у нее извращенная фантазия. Можно подумать, что она без косяков.

— Я никогда это не использовала. Мне просто это не нужно было.

— Значит, пора начинать. И сейчас вся ситуация против нее, а не против тебя.

Просто ты не с того угла смотришь. Она, кстати, даже не позвонила и не поинтересовалась, где ты. Есть хочешь? — вдруг спросил он."

"— Да. Хочу бутербродов с красной икрой, мандаринов, шоколадных конфет и чего-нибудь мясного. Я там ничего не ела… — добавила совсем тихо, боясь одним упоминанием о той вечеринке нарушить установившееся шаткое равновесие. С таким трудом они оба успокоились, что Юля сама до конца еще не могла в это поверить и напряженно ждала, что вот-вот Денис снова начнет хлестать ее словами.

Но он, выслушав ее пожелания, лишь усмехнулся:

— Мандаринов у меня нет. Все остальное будет.

Все остальное и правда… случилось.

Он справился быстро, даже не позволил ей помочь сделать бутерброды. Да не очень-то и хотелось. Юля крепче стянула на себе одеяло, чувствуя слабость во всем теле.

То, что Лиля может проболтаться об их с Юлей отношениях, Дениса не испугало. В глубине души он уже хотел, чтобы это случилось. Это все равно когда-нибудь произойдет.

Для Юльки нет никакой разницы, но для него будет гораздо лучше, если все откроется в ближайшее время, а не после того, как он начнет с ней спать. Осточертело врать Монахову. С каждым днем его внутренние противоречия росли, разрывая изнутри. Монахов за короткие срок поднял его на такую ступень, откуда падать очень больно. И за все это — положение, связи, возможности — придется платить. А Юлька своей любовью загоняла его в ловушку.