Стая

— Ну что ты упрямишься? Ты же знаешь, как ты мне нравишься…

— Зато ты мне — нет! Отпусти! Или я заору на весь дом!

— Ори… — Голос его был абсолютно спокоен. Он уже впихнул ее в комнату и пнул ногой дверь, чтобы та закрылась.

Стёпа дышал ей в ухо. Какое тошнотворное амбре… Смесь алкоголя, сигарет, его парфюма и чего-то еще. Захват чуть ослаб, потому что он начал шарить руками по ее телу, забрался в вырез рубашки и сжал грудь. Голова Юльки тут же закружилась. Не от удовольствия, естественно. Но нужно что-то делать, потому что в руках и ногах уже чувствовалась тяжесть.

Собрав все силы, Юлька вырвалась. Послышался треск рвущейся ткани — этот «маньяк» попытался удержать ее, ухватив за рубашку. Отлетело несколько пуговиц. Тогда Юля сделала то, что нужно было сделать еще раньше. Сама себе теперь удивилась, как сплоховала, не додумавшись сразу.

Извернувшись девушка укусила парня за руку, чуть выше запястья. И не просто укусила, а со всей силой впилась зубами, словно хотела оторвать от него кусок. Почувствовала, как кожа под зубами хрустнула, и рот сразу заволокло привкусом крови.

Этот моральный урод в образе интеллигента вскрикнул, выругался матом и оттолкнул Юльку от себя. Уставился на нее удивленными глазами. Еще полными похотливого блеска.

Но глаза его тут же сползли в вырез рубашки.

— Если ты, скотина, тронешь меня хоть пальцем, тебя на куски разрежут! Сказать — кто? Или сам догадаешься? Хотя, чего это я... тебя уже из-за двух оторванных пуговиц на моей рубашке четвертуют. Я тебе обещаю. Понял меня?! — заорала Юля так, что у самой в ушах зазвенело. От страха заорала и отчаяния, чтобы убедительно было. Чтобы дрожь в голосе подавить.

Степан пошатнулся словно его ударила волна Юлькиного гнева.

— Так бы и сказала сразу, что не хочешь. Никто тебя насиловать не собирался. Я думал, ты играешь со мной.

— В гробу я видела такие игрушки!

Несостоявшийся любовник бросил на девушку последний взгляд и вышел. Его движения потеряли уверенность. На лице промелькнуло беспокойство.

Но после такого потрясения особого удовлетворения Юльке это не принесло.

Оцепенение спало, и ее затрясло.