Стая

К сожалению, не те, которые способствовали бы удачной игре.

— Отчего, вы, Юлия, сегодня так нарядны? – сладкоречиво выдал Ленчик, в очередной раз заваливая партнершу по игре. — Аж глаз радуется.

— Утренник в детском садике был, не успела переодеться. Соловей, ты, Лёня. – Юля обратно сунула ему в руку, выданную не в масть карту. Мухлевал Лёнька.

— Не соловей, — язвительно усмехнулся Денис. – Кое-кто другой. Матерным словом это называется.

Лёня рассмеялся заливистым и приятным смехом.

— Эх, губит меня мечта поэта, губит.

— Пишите письма мелким почерком. – Наконец Юле выдалась возможность достойно ответить Леньке. Понятное дело, отбиться он не смог.

— Таки я всегда знал, что играть в карты с женщиной – опасно, — резюмировал он, тут же сменив обреченный тон на восторженный: — Но, черт меня раздери, увлекательно! Жаль, что играем не на голую красоту. – Последнюю фразу закончил шепотом, чуть пригнувшись к Юле.

— Как говорит уважаемый Бендер, Лёня, — задумчиво откликнулся на это Денис, не отрываясь от созерцания карт, зажатых в собственной руке, — набил бы я тебе рыло, только Заратустра не позволяет.

— Согласен. Прозвучало как-то непозволительно пошло. Юленька, я очень надеюсь, что сие скабрезное замечание не сильно обидело вашу нежную душу, — вовсю продолжал иронизировать.

— Леонид, надеяться ты можешь всегда... – сказала девушка, напустив на себя обманчиво строгий вид.

— Опять же – согласен. Бывают в жизни вещи, на которые рассчитывать не приходится. Рассчитывать на них – нельзя.

— В тебе поэт помер, Лёня, – сделал свой вывод Денис, оценив пыл друга.

— Не помер он, Денис, спился от безнадежности, – вздохнул Вуич.

— Все в жизни переменчиво, Леонид. – Юля переняла тон Леньки. — И люди переменчивы. Сегодня нельзя, завтра – можно. «Нельзя» — не константа, это не есть постоянная величина. Люди же не дураки, никто и никогда не захочет добровольно запереть себя в резервацию. Люди любят свободу. Именно для этого придумали «исключение». Маленькому ребенку нельзя есть горчицу.

Лёня с большей задумчивостью уставился в карты, потом потер широкий лоб и посмотрел на Юлю. Она его внимательный взгляд проигнорировала. Как и взгляд Дениса.

— Или он будет ее ненавидеть, — вставил свое слово Шаурин. И добавил, когда Юля посмотрела на него: – Горчицу. Ходи давай, богемный подонок. Юленька, ты такую информацию частями выдавай, а то, видишь, завис человек.