Стая

— Почему? – Сергей поймал в зеркале взгляд жены, грустный и немного затуманенный мигренью. — Я это уже не в первый раз слышу, но так и не понял, в чем причина. Дай мне конкретный ответ на конкретный вопрос, не надо ходить вокруг да около, я этого не люблю и голову ломать над твоими причудами не собираюсь.

В голосе Наташа сразу узнала знакомые безапелляционные нотки. Как обычно, надеяться на полно взаимопонимание не приходилось. Иногда Сергей занимал позицию, которую переломить не удавалось. И хотя с годами у него поменялся взгляд на многие вещи, по большей части, свое собственное мнение он считал единственно верным.

— Как я Юлю оставлю посреди учебного года? У нее сейчас настроение непонятное, возраст сложный, — вздохнула женщина.

Несмотря на то, что стрелка часов давно перевалила за полдень, Наталья так и не сняла пижамы, провалявшись первую половину дня в постели. Такое времяпрепровождение порядком надоело и от бездействия, казалось, тело ломило еще хуже, чем от болезни. Быстрее бы встать на ноги и войти в прежнюю колею.

Чего она по-настоящему боялась, так это заработать какое-нибудь осложнение и загреметь в больницу. Потому и не спешила забрасывать лекарства подальше при первых же признаках улучшения состояния.

— А я и не говорю Юльку бросать. – Мужчина поправил узел у горла и повернулся лицом к жене. — Четверть закончилась, езжайте на пару недель вместе. И дочь расслабится, а то ходит как нахохленный цыпленок.

— Ну, еще бы! – Наталья приподнялась, распрямила спину и спустила ноги с кровати.

— Пока к новой школе привыкнешь. Не хочет она ехать, я что — связать ее должна, что ли? – приложила руку к горлу, почувствовав, как у его основания скопился ком, вызывая желание прокашляться.

— А чего там привыкать? Школа, как школа. Точнее гимназия. И мало ли чего она не хочет. Принцесса, — сурово ответил Монахов и встряхнул пиджак перед тем, как надеть его.

Серо-стальной цвет костюма, оттеняя глаза, делал их такими же непроницаемо-серыми без намека на зеленый. Странно как-то. В молодости, да и сейчас тоже, Наталья часто смотрела в глаза мужа, пытаясь дать четкое определение цвету, который они имели.

Разве бывает в жизни серо-зеленый цвет? То ли серые они, то ли зеленые, а на холоде голубыми становились, словно их морозным инеем подергивало. Наверное, это единственная метаморфоза во всем облике Сергея Владимировича Монахова. В остальном он был постоянен – тверд и неуступчив."

"— Это тебе кажется, что все просто, а для ребенка целая трагедия.