Стая

На данный момент это важнее, чем распивать коньяк с Крапивиным, хотя более близкое с ним знакомство тоже не повредит.

Наконец через некоторое время он смог от него отвязаться. Выпитая пара стопок алкоголя Денису, как слону дробина, потому особого расслабления он не почувствовал. Наоборот, ожидание начала тотализатора затягивало нутро в тугой узел. Так, словно он сам должен в скором времени встать в одном из углов ринга.

Когда Монахов вернулся в клуб, на лице у него было озабоченное и встревоженное выражение.

— Что-то случилось, Сергей Владимирович?

— Наталье плохо стало, дочь позвонила. Давление поднялось, пришлось врача вызывать, — пояснил он хмуро и тут же добавил раздраженно: — Сколько раз предлагал ей поехать сейчас куда-нибудь подлечиться, но она не хочет Юлю оставлять. Ничего скоро у Юльки каникулы, отправлю их отдохнуть.

Незаметно для себя Денис перевел дух. Слава Богу, что с Юлькой все в порядке. Нет, бесспорно, жаль, что Наталью свалила с ног болезнь, да еще и давление поджимает, но как-то, к собственному неудовлетворению, беды младшей Монаховой его волновали больше.

Однако, переживать их Денис готов был только внутри себя, безо всякого внешнего смятения и написанной на лице тревоги. Незачем кому-то знать, что Юля взволновала его так, как может волноваться глубокое море во время шторма. Того и гляди, выбросит на поверхность что-то доселе неизведанное и непознанное. Не факт, что безопасное…

Беспокойство за Юлю никак не уменьшило желания избавиться от непрошенных мыслей о ней же.

А на деле, после беседы с Монаховым, Денис уже не мог сосредоточиться на предстоящем мероприятии. И когда все собрались в подготовленном зале — кстати говоря, Крапивин и его компания тоже оказались в числе приглашенных, что, в сущности, неудивительно, — Денис все еще пребывал в небольшой прострации, передвигаясь между людьми как тень, оставаясь сторонним наблюдателем и не участвуя в обсуждениях.

Очень хорошо, если Юльку отправят на каникулах куда-нибудь подальше. Не будет перед глазами соблазна, а девочка медленно, но верно именно в него и превращалась."

"Шаурин так и не мог понять, в чем тут секрет. В какой именно момент это произошло, и он стал испытывать к девочке тягу. Чувствовал себя долбаным извращенцем, ведь ей только «почти шестнадцать».