Стая

Юлька выскочила из душа, подскользнулась, но не упала, чудом удержавшись на ногах.

Так быстро душ она еще никогда не принимала. Какое-то неведомое ранее чувство – может быть, тот самый адреналин? – подгоняло ее, вынуждая делать все быстро. Только быстро не получалось, выходило неловко и коряво, просто из рук все валилось.

Страдая сухостью кожи, Юля предпочитала не вытираться, чтобы лишний раз не вызывать раздражение. Как обычно, она обернула большое белое полотенце вокруг тела, и потянулась за..

. А фен-то остался в сумке, а сумка в кабинете. Прямо как в той страшной сказке: иголка в яйце, яйцо в утке, а утка…

Безо всякой задней мысли она юркнула в кабинет и ахнула, почти вписавшись в широкую грудь своего любимого, подпиравшего стенку у входа в раздевалку. Да, любимого, но еще не настолько, чтобы щеголять перед ним в столь жалком одеянии, которое хоть и прикрывало ее прелести, но слететь могло в два счета. Ретироваться, снова скрывшись за дверью, не удалось, потому что Денис шагнул вперед, вынуждая ее податься назад.

Кроме как отступить под его натиском, деваться было некуда. Юля и отшагнула, забившись в угол, моля Господа, а заодно и Дьявола, чтобы полотенце не свалилось прямо к ногам «захватчика».

Пока что девочка была в том нежном состоянии, когда скорее обнажила бы душу, но никак не тело.

— Ах ты, Красота моя… это что ж ты за гульбища морских котиков устроила? – его голос прозвучал зло и мягко.

— Я?.. – Юлька попыталась обойти Дениса, но он приставил свою ладонь к стенке.

Нырнуть под рукой тоже не удалось, потому что он сместил ее, перегородив путь. А потом Денис и вовсе протянулся к ней, крепко сжал тело чуть выше талии и приставил к стене. Пригвоздил. Юля сразу заволновалась, одновременно чувствуя от их близости и трепет, и неловкость, и странное возбуждение.

— Ну не я же."

"Голос у него был пугающий, хотя Юля не боялась, испытывая к Денису слепое доверие, уверенная, что он не сделает ей ничего плохого.

Не сделает того, о чем она могла бы впоследствии глубоко пожалеть. Но он был зол. Юля точно знала, что сейчас Денис в тихом бешенстве. Наверное, только один он так умел смотреть, чтобы нервы, как струна натягивались, и легкие внутри сворачивались, что дышать было невозможно. В глазах его не было льда, «сталь» расплавилась, тело полыхало жаром, который она остро чувствовала сквозь толстое махровое полотенце в том месте, где прикасались его руки.