Скандальный

Человек, живущий в таком теплом, гостеприимном месте, не мог причинить мне вреда, правда?

– К этому давно шло. Особенно с тех пор, как Рексрот начал играть в семью со своей бывшей. – Бэйн собрал свои светлые волосы в пучок и громко постучал в дверь.

Мне показалось странным, что он не вошел прямиком в дом, но Бэйн был профессионалом по части странных взаимоотношений. Учитывая, что он съехал из дома в восемнадцать лет и не отправился в колледж, я решила, будто он любил свое личное пространство. и, возможно, его мать тоже.

– Она не его бывшая, и у меня нет никаких доказательств тому, что они играют в семью.

Я всхлипнула и потерла уставшие глаза под стеклами очков. Встреча с Вал причинила мне боль тысячи насильственных смертей, но я пыталась убедить себя, что так будет лучше для Луны. А Трент… если он захотел снова с ней сойтись, я не могла его винить. Я ничего не знала ни об отношениях, ни о том, как быть родителем, и почти ничего о том, как сохранить единство семьи.

Дверь распахнулась, и при виде стоящего на пороге человека у меня перехватило дыхание.

Бэйн вошел внутрь, не замечая, что земля снова ушла у меня из-под ног.

– Гиджет, это моя мама, Соня. Соня – это Гиджет, также известная, как Эди Ван Дер Зи.

Соня.

Рыжеволосая женщина, с которой Трент занимался сексом, когда я зашла к нему в кабинет. Чтобы отомстить мне за то, что я, как он думал, переспала с Бэйном. Ее сыном. Я не знала, чему поддаться: ужасу или раздражению. Очевидно, что Соня разделяла мои чувства, потому что отошла от двери, сжимая рукой ткань нежно-голубой блузки и тотчас лишившись дара речи.

– О, – произнесла она еле слышно.

Я поверила Тренту, когда он сказал, что больше не виделся с ней, но оттого ситуация не становилась менее неловкой. Я задумалась, знала ли она о нас с ним. Ненавидела ли меня за это. Захочет ли вообще помогать.

– Ты чего ждешь, Гиджет? Гребаного Папу Римского? Заходи, – проворчал Бэйн и, протиснувшись по выложенному плиткой коридору на кухню в дальнем его конце, открыл холодильник.

Он достал оттуда две банки пива, будто нам не было всего по восемнадцать и закон не запрещал нам пить алкоголь. Затем направился в открытую гостиную. Я осталась стоять на пороге, не в силах даже снять очки.

– Эди, – торопливо прошептала Соня, открыв дверь шире. – Все хорошо. Ты можешь мне доверять. Я уже пятнадцать лет работаю детским психологом. Забудь о том, что видела в тот день. Это никак не коснется ни тебя, ни твоего брата.

Моего брата. Верно.