Сердце дракона. Том 15

Такого же роста, хотя данная характеристика, насколько на данный момент понимал Хаджар, не особо описывала ситуацию, потому как все взрослые гномы, которых он видел (ту самую дюжину) имели один и тот же, как по линейке, рост.

Что же касательно Алба-удуна, то он обладал такими же яркими, как и Харбадурт, рыжими волосами. Борода, стянутая в десяток крепких кос, скрепленных кольцами из волшебных пород золота.

Волосы стянутые в такие же косы, скорее напоминали хищные иглы рептилии, чем прическу человекоподобного.

Гном не носил брони.

Ну, почти не носил. На ступнях красовались тяжелые, квадратные, высокие каменные сапоги, так же обитые золотом. Золотом были украшены и тяжелые браслеты на запястьях; золотые обручи на могучих бицепсах. Мощный торс не прикрывало ничего, кроме волос.

А с пояса спускалась каменная, но с виду такая же эластичная, как и тканевая, “юбка” зеленого цвета. При этом до пупка и чуть выше поднималась металлическая бляха широкого пояса, прикрывавшего живот гнома — и это было его единственной броней.

— Ты забыл, кузен, — прогремел Алба-удун.

Легко, будто имел дело с палкой, а не тяжеленым оружием, он швырнул секиру, которую держал в руках. Та пролетела через головы отряда, заставив самых высоких — Хаджара и Гая, пригнуться, а затем оказалась в руках Харбадурта.

— Кузен, во имя Каменного Молота, вернись обратно в сторожку и…

— Я здесь мхом покрываюсь! — Алба-удун хлопнул себя кулаком по могучей груди. — Не для того я потратил половину своей жизни среди человеков в забытом каменными предками Шоладене, чтобы статуей стоять с тобой, кузен, пока ты берешь взятки у контрабандистов.

Стоит отметить, что помимо дилижанса Шенси, на тракте стояло позади еще несколько десятков торговцев. Так же, как и отряд недавно, они ждали своей очереди.

Но после слов Алба-удуна, несколько из них развернулись и поехали обратно.

В принципе, Хаджар не удивлялся. Долина огромная, подъездов к Рубиновой Горе должно быть куда больше, чем один.

Которой наверняка делились наверх… так ведь устроена демократия?

— Кузен! — рявкнул глава заставы. — Не позорь меня! И вернись…

— Ты сам себя позоришь, кузен! — голос у Алба-удуна был достаточно громкий, чтобы его слышали даже в конце очереди. — Каменные Предки осудят тебя за твои грехи, но это дела твои и Каменных Предков.