Рыцарь ночи и Луна

Но все же, но все же… Все же это было безумно приятно!

Кто знает, чем бы кончилась наша беседа, однако дверь в комнату распахнулась и незнакомый молодой сангир, чуть пухловатый, невысокого роста, но с приметными, ярко-синими чернильными пятнами на пальцах, довольно низко поклонившись, представился:

- Сангир Ликокт, секретарь канцлера Ланто. Сангир просил проводить вас в приемную Верховного.

Мы шли по широкому коридору. Впереди семенил сангир Ликокт, за нами печатали шаг два лакея.  Я с удовольствием любовалась на стоящие в нишах, огромные напольные вазы с тонкой росписью.

  Заметив мой заинтересованный взгляд, Ольгерд нагнулся и негромко сказал:

- Знаешь, что это такое? Это знаменитый афранский фарфор. У меня в замке остались две таких вазы, которые были привезены предком.

- Они удивительно красивые!

- Если захочешь, я подарю тебе такую. – Тепло улыбнулся Ольгерд.

Меня вновь охватило смущение, приятное смущение, надо сказать.

До очередной приемной мы дошли быстро, но к Верховному нас впустили не сразу.

Как-то неожиданно мы оказались в центре не слишком густой, но подвижной толпы.

И вот тут я поняла, как много сделал для нас рыцарь Катро – кроме цвета моих волос, на которые поглядывали с любопытством, мы почти не отличались от окружающих людей. Такие же колеты и брюки на мужчинах, достаточно похожие на мою одежду блузки, пояса и юбки на женщинах, самая большая разница была в украшениях.

Руки всех присутствующих были усыпаны кольцами-артефактами, разной степени красоты и сложности.

Я заметила даже пару несколько презрительных взглядов, которые прошлись по нашим пальцам.

Присутствующие сбивались в кучки, обсуждали какие-то местные новости, позволяя себе даже тихонько засмеяться, и над толпой стоял мерный гул голосов. Сангир Ликокт терпеливо застыл, чего-то дожидаясь и Ольгерд, так и не выпустивший моей ладони все это время, каким-то очень привычным жестом, положил мою кисть на свое согнутое предплечье и закрыл ее своей ладонью.

Чувствуя это тепло и поддержку, понимая, что сейчас мы будем выступать, как единое целое, я несколько нервно вздохнула, но сказать ничего не успела.

Распахнулись двустворчатые резные двери и вставший на пороге мужчина, несколько суровой, монашеской внешности, с темными нахмуренными бровями и басовитым голосом, очень громко, перекрывая и гул толпы, и мерные удары моего сердца, провозгласил:

- Сангир Ольгерд Альенте и санги Алуна Лаидо!

В притихшей и расступившейся толпе, мы двинулись к кабинету Верховного.