Рыцарь ночи и Луна

Вели они себя спокойно, говорили басовито и рассудительно, никто не ссорился и не шумел, поэтому я понемногу успокоилась. Пусть они непривычно одеты, но это же обыкновенные люди, которые, кстати, особого интереса ко мне не проявляют. Так, поглядывают искоса…

Забежавшую в таверну женщину лет тридцати, в оранжевом платье и черном длинном фартуке, приветствовали дружным гудением:

- О, Валла! Как Эрд себя чувствует? Все кашляет?

Она чуть раздраженно ответила:

- Да что ему сделается?! Уже в море собирается… Уж я ругалась-ругалась! – она безнадежно махнула рукой и обратилась к трактирщику, подав ему небольшой глиняный кувшин: - Мне как всегда, Манус.

Аккуратно, чтобы не пролить ни капли темного пива, она понесла его домой своему беспокойному Эрду под тихий комментарий из-за соседнего стола:

- Добрая жена Эрду досталась, хоть и чужачка.

- Да какая она чужачка, Никс?! Она здесь, почитай, уже десятый сезон живет!

- Так-то оно, конечно – так, а все же – сразу от своих отличить можно. И платок на голове не так вяжет, и готовит по-другому.

Место у нас такое... особое! Понимать нужно!

Я попросила молчаливую, пухлую девицу подать мне еще чашку взвара. Я даже почти успела допить этот взвар, когда на улице заржали кони и четко выстроившись клином в таверну вошли пять военных.

Опасность я почувствовала не сразу. Только когда первый из них направил в мою сторону большой, тускло-поблескивающий камнями медальон, внимательно посмотрел на него и сказал:

- Не маг, можно брать…

Я вскочила, но сделать ничего не успела.

Меня подхватили сильные мужские руки, как репку из грядки выдернув из моего тихого угла, и, легко завернув руку за спину, вывели из таверны, под одобрительное гудение четверых посетителей. За порогом таверны стояла странная платформа, на которой крепилась здоровенная клетка с решетчатой внутренней перегородкой и деревянной односкатной крышей.

В клетке уже сидел, точнее – валялся, Ольгерд с распухшим носом, с потеками крови, размазанными по лицу, и облизывал разбитые губы. Связан он был не только по рукам, но и по ногам.

В платформу были впряжены четыре крепких конька, и возница, восседавший на высоких козлах, одобрительно глянув на нашу компанию, спросил:

- Не сопротивлялась?

Тот солдат, что держал мою вывернутую руку, солидно ответил:

- Даже и не пыталась.

- Оно и лучше, целее будет, - одобрительно покивал возница.

Меня закинули во вторую половину клетки, наши рюкзаки приторочили к седлам двое солдат. Они вскочили на коней, и повозка тронулась.