Рыжая

Они окружили ее, но близко не подходили, переводя взгляд с нее на огонь с таким недоверчивым выражением, словно она внезапно отрастила вторую голову.

– Что? – спросила она и нахмурилась.

Главный ящер что-то сказал. Осознав, что его слова для нее непонятны, он ткнул когтистым пальцем на огонь, а потом обвел руками окружающее пространство, изобразив на лице испуг.

Ирина обдумала эту пантомиму и не сразу, но все-таки поняла, что рептилоиды опасаются, как бы тут все не загорелось. От этого предположения хотелось смеяться.

– Все будет нормально, – успокоила всех Ирина, покачав головой.

После этого она сунула в небольшой костерок мокрую ветку. Та, конечно же, не загорелась, даже дыма пришлось дожидаться довольно долго.

Главный некоторое время напряженно смотрел на ветку в огне, а потом Ира заметила, как его лицо расслабляется.

Улыбнувшись, Ира спохватилась. Дров она насушила мало, а мясо еще не поджарено! Сейчас все прогорит, и что тогда делать?

Подскочив, она схватила свой будущий ужин и торопливо нарезала (точнее, накромсала, так как каменным ножом, который она и не думала отдавать владельцу, что-то порезать аккуратно было довольно проблематично) мясо на куски. Как только все было готово, Ирина быстро насадила кусочки на заранее приготовленные заостренные палочки.

Держать их все в руках она не собиралась, просто воткнула свободными от мяса концами в землю. Другая сторона под тяжестью провисала над костром. Схема была неидеальна, но для первого раза сойдет. Потом обязательно нужно будет придумать что-нибудь более удобное.

Через некоторое время поляну начал заполнять ароматный запах поджаривающегося мяса.

Сглотнув слюну, Ира взяла один «шампур» и осмотрела слегка подгоревшее с одной стороны мясо.

Облизнув губы в предвкушении, она усердно подула на кусочек, чувствуя нечто вроде эйфории от того, что вскоре ощутит. Все-таки еда занимает значительное место в жизни каждого человека. Вкусно поесть любят все. За редким исключением, конечно.

Сейчас, когда мечта всех последних дней была так близка к осуществлению, Ирина медлила, с упорством мазохиста оттягивая момент блаженства.