Рыжая

Ему не хотелось, чтобы она случайно поранилась. Конечно, от врага он оторвал ее немного грубо, но в таких условиях мягче никак не получалось.

Оставив Иру на земле, Джабай тут же толкнул запнувшегося человека дальше. Мужчина полетел вперед, рыча при этом, как дикий зверь. Джабай не стал ждать, пока тот придет в себя, налетел с серией ударов, каждый из которых попал точно в цель.

Перед тем как полностью сосредоточить внимание на противнике, он краем глаза заметил, что Ира быстро встала и стремительно убежала в лес.

Человек оказался сильным, но все-таки не настолько сильным, как ящер. Кроме того, он был заметно медленнее. К тому же на стороне Джабая была темнота. Он уже знал, что люди не видят во мраке ночи, и без зазрения совести пользовался этим преимуществом.

Правда, спустя некоторое время Джабай усомнился, что конкретно этот индивидуум не обладает ночным зрением. Казалось, человек прекрасно видит все его атаки и вовремя блокирует их.

– Зачем тебе чужая женщина? – рыкнул Моал, уходя из-под удара. На самом деле, видел он плохо, но инстинкты, отточенные за множество боев, как с людьми, так и со зверями, не подводили.

Джабай ничего не ответил. И не потому, что не хотел, он просто не понял вопроса. Моал в пылу битвы совершенно забыл о языковом барьере. Решив, что противник просто игнорирует его, он рассвирепел еще больше. Его и так выводило из себя, что пришлось воровать женщину, словно он не имел на нее никаких прав.

Сама мысль, что приходится прилагать такие усилия, чтобы иметь возможность взять женщину, заставляла Моала взрываться от гнева.

Как он и думал, зеленошкурые оказались очень сильными. Он видел это раньше, но не подозревал, что уродцы сильны настолько.

Искра страха вспыхнула в его сердце. Первоначальный азарт начал уступать инстинкту самосохранения.

Тело налилось усталостью, болью и тяжестью. Вопреки здравомыслию, это только сильнее разозлило его.  Моал бросился вперед с намерением убить наглеца, который решил, что ему можно безнаказанно делать все что вздумается. Даже та искра страха и оставшаяся капля благоразумия не смогли его остановить.