Рукопись антиквара

Ну нетрудно ведь было сообразить, что если у тебя ума хватило такое дело провернуть, у шефа ценные бумаги спереть на такую сумму, то уж бумажку с кодом сейфа записанным ты бы уж сообразила выбросить.

– Ну да, Октавиан поднес им меня на блюдечке, они и поверили. Надо же, а мы этого Баранкина так боялись… взгляд у него такой был… на меня прямо ужас накатывал… Ладно, – я поднялась с неудобного стула, – если у твоего шефа ко мне претензий нет, то я, пожалуй, пойду. Нужно своими делами заняться – с квартиры той съехать, работу новую искать… в этой фирме я дня не останусь.

– Ты вот что… – парень посмотрел на меня внимательно. – Ты с них потребуй денег за то, что пять месяцев не работала, пускай все оплатят. Они спорить не станут, чтобы ты рот на замке держала, им такая реклама ни к чему. Хотя шеф мой уж позаботится, чтобы ни один приличный клиент к ним не обращался…

– Это хорошая мысль! – оживилась я. – Мне деньги нужны!

С парнем простились мы дружески, а когда я вышла из подвала, то увидела, что из большой черной машины Баранкин с Венечкой буквально выволокли Октавиана.

Был он без пальто, ворот от пиджака оторван, на тщательно отутюженных раньше брюках были подозрительные пятна и вдобавок еще и синяк под глазом.

Венечка выглядел необычайно довольным, заранее предвкушая, как он поработает над Октавианом. Хотя этот трус тут же отдаст им все бумаги, долго не продержится.

Но Венечку никто останавливать не будет, так что Октавиан примет все то, что они уготовили мне.

И вот почему мне его не жалко?

Шагая пешком к метро, я глубоко вдыхала свежий речной воздух и думала, что же мне сейчас делать.

Хотелось бросить все и немедленно ехать к себе на квартиру, а там прежде всего как следует вымыться, вынести на помойку эти жуткие шмотки, что на мне, а потом уволиться с работы и выбросить всю эту историю из головы.

Вряд ли получится, но попытаться стоит.

Но сделать это немедленно я не могу, потому что на той квартире, где я жила, остались у меня документы, кое-какие деньги, а самое главное – там меня ждет Берри.

Подходя к дому, я увидела на лавочке перед подъездом темную, весьма упитанную фигуру и обнаружила, что это Максим дремлет.

Увидев меня перед собой, он очень обрадовался.

– Меня из больницы выписали! – сообщил он радостно.