Роза песков

С утра Нариз отвела его к кузнецу, где с него сняли ошейник. Мастерскую, разумеется, посоветовала Хатиш, хотя и выразила неудовольствие странным желанием постоялицы:

-- Зачем было покупать старика? Только деньги потратила! А сейчас еще и ошейник хочешь снять – толку то от него, такого, будет…

Помня о том, как полезны были для нее советы и рекомендации хозяйки, Нариз постаралась ответить максимально вежливо:

-- Почтенная Хатиш, сбежать он никуда не сбежит – слишком стар. Кроме того, на шее у него сразу видно полоску кожи от ошейника.

Даже если попытается – каждый поймет, что он беглый раб. Толку, конечно, с него немного, но, если дядя примет нас в свой дом, нам придется учиться говорить так, как принято в Синцерии. А этот раб родом оттуда.

Хозяйка неодобрительно покачала головой, но решила, что вмешиваться дальше в дела этих чужих подростков не слишком мудро. Хочется девчонке так неразумно тратить деньги – ее воля.

После кузнеца Нариз отправила старика в хаммам, оплатив все необходимое, в том числе и банщика.

Пока раба отмывали, брили и стригли, они вдвоем с Гурузом успели пробежаться по рынку и принесли к дверям бани узел новой одежды. Гуруз, который относил тряпки внутрь, вернулся совершенно пораженный:

-- Представляешь, они водой моются!

Нариз засмеялась и напомнила брату сказку о крошечных червях.

-- Так что это очень для здоровья полезно, можешь мне поверить!

Потом с сомнением посмотрела на брата и спросила:

-- Гуруз, а ты не хочешь туда сходить?

Мальчишка вскинулся было, даже открыл рот, очевидно желая напомнить, что он сын айнура и не собирается смывать с себя счастье и удачу столь варварским методом, однако, резко вдохнув, замолчал, раздраженно дернул плечом и спросил:

-- Это обязательно, Нариз?

-- Это не обязательно, но очень желательно.

И главное, поверь мне, это будет полезно для тебя. Ну, хотя бы попробуй…

Отправив брата отмываться, Нариз присела на скамеечку и дождалась разомлевшего после бани фаранда Бушара Контеро.

Вряд ли за те пятнадцать лет, что мужчина был в рабстве, ему доводилось посещать хаммам.

Если он и мылся, то только летом где-нибудь в реке. Сейчас, освобожденный от многолетних наслоений грязи, чисто выбритый и лишенный неопрятной бахромы седых волос, он выглядел значительно лучше.

По лицу его блуждала какая-то растерянная улыбка. Казалось, он все еще не может поверить в происходящее. Нариз с удовольствием оглядела чистую и опрятную одежду, пусть и не слишком дорогую, но и не самую дешевую.