Расставание не для нас

– Пойнт-стрит, Пойнт-стрит, – повторял Рейф себе под нос, направляясь к району, в котором, он знал, находится эта улица. Он пытался представить в уме карту Литл-Спрингса, но она все время искажалась, превращаясь в какой-то клубок перепутанных линий, словно лабиринт в кошмаре, из которого никак не выбраться.

Рейф чертыхнулся и стукнул кулаком по рулю. Кто бы мог подумать, что этот занюханный хорек Фенстон осмелится терроризировать женщину по телефону? Он видел его только однажды в тот день у Джесс в конторе и теперь с трудом мог припомнить, как тот выглядит.

Незапоминающийся тип. Наверное, именно поэтому он прибегает к телефонным звонкам, как к средству почувствовать свою власть, как к последней попытке проявить мужскую силу. По телефону он ощущал себя героем, этаким сексуальным мачо.

– Гнусный сукин сын, – пробормотал Рейф сквозь зубы. Он вспомнил, какой опустошенной и испуганной выглядела Джесс после каждого звонка.

Им надо было посоветоваться с психиатром, а не с полицией, с кем-то, кто понимает работу человеческого мозга? Ведь Фенстон явно больной, а не преступник.

Не преступник? А может, разговоры о сексуальных извращениях его больше не удовлетворяли и он перешел черту и готов осуществить свои угрозы?

– Проклятье! – Рейф еще сильнее вдавил педаль газа в пол.

11Удивление Джесс быстро сменилось подступившей паникой. Усилием воли она подавила ее. Он хотел напугать ее, и она испугалась, но разрази ее гром, если она доставит ему удовольствие увидеть ее страх.

Она лихорадочно перебирала в уме возможные варианты того, как выбраться из этой ловушки. Надо сообщить кому-то, но как? Даже если бы в ее мобильном не села батарейка, едва ли Фенстон дал бы ей позвонить. Что же делать? Единственное, что она может, это попробовать заговорить его и выиграть время.

– Так вы и есть тот жалкий тип, который мне названивает? Ну и как? Довольны собой?"

"– Джесс, не пытайся меня обмануть. Я напугал тебя.

– Вы меня нисколько не напугали.

Единственное, что я к вам испытываю, это отвращение. И жалость. – Она старалась, чтобы ее лицо оставалось невозмутимым, чтобы он не увидел ее тревоги. В то же время пыталась придумать, как выбраться из этой комнаты и из этого дома. Оказавшись на улице, она побежит и станет кричать, но сначала надо выбраться отсюда.

От одной мысли, что он прикоснется к ней, ей становилось плохо. Оружия у него нет. И не такой уж он сильный. Скорее тщедушный.