Проклятие брачного договора

Павел Попов… Игорь Петров… Какая страшная сила отняла их жизни в этом мрачном подъезде с тусклой лампочкой под потолком и обшарпанными ступенями, ведущими к лифту. Почему первую жертву довелось найти Дине, а вторую Борису? И означает ли что-то одинаковость этих проклятых курток у жертв и у Бориса тоже.

Дину била крупная дрожь. Больше всего она боялась, что на этот раз Бориса точно арестуют. Это он нашел тело, и это он, по мнению жертвы, лучше других подходил на роль убийцы. И убили Петрова после того, как он пообещал рассказать все, что знает, полиции.

Да, ее долг обо всем рассказать, и, хотя она убеждена, что Боря ни при чем, полиция может подумать иначе. Конечно, рано или поздно все выяснится, она найдет Посадскому хорошего адвоката, но какое-то время ему придется провести в тюрьме, в нечеловеческих условиях и…

Додумать свою страшную мысль до конца она не успела. Рядом оказался Борис, погладил ласково по щеке:

– Не надумывай, Динка, все обязательно будет хорошо.

И отнял пальцы. Дина потянулась щекой за его рукой, напоминая со стороны доверчивого жирафа, и тут же остановилась. Нет ничего в жизни важнее достоинства – так учила ее мама в непростые периоды расставания с очередной «любовью всей жизни». Да-да, периодически Дине казалось, что она наконец-то встретила эту самую любовь, но каждый раз взрывоопасная ракета оказывалась безобидной шутихой, вспыхивала с громким треском, ненадолго озаряла окрестности яркими всполохами и быстро гасла, не оставляя ни малейшего следа, кроме тающей в воздухе дорожки вонючего газа.

И каждый раз хотелось свернуться в комочек, зажмуриться, чтобы не видеть расплывающийся след от вспыхнувшей и сгоревшей надежды, завыть в голос от горя и безысходности, просить и умолять, чтобы фейерверк не кончался, был дан еще залп, пусть самый последний, но приходила мама и говорила о достоинстве, которое нельзя терять ни в какой ситуации, и Дина ничего не говорила, ни о чем не просила, не показывала, как ей больно, не поджимала трясущийся хвост, точно побитая собака, а продолжала жить, работать и ходить с высоко поднятой головой, как будто и вовсе не любила никакие фейерверки.

Нет, она и сейчас не будет унижаться. Посадский видит в ней лишь маленькую девочку, младшую сестренку, которую нужно защитить, не дать испугаться. И не надо ничего надумывать, тут он совершенно прав.