Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

Резко, громко, как чтобы заткнуть надоевшую собаку.

— Тише.

Само действие, его унизительная четкость, ошеломляет даже меня. Божена замирает, губы дрожат. Виктория наблюдает, не моргнув.

— Ты должен мне кое-что пообещать, Павел, — говорит она вдруг.

Голос низкий, напряженный до дрожи. Я впервые слышу у Виктории такую тональность женской слабости. Вряд ли Божена ее услышала, но я — да.

— Что?

— Пообещай, — хмурится. — Как Бывший зять, который меня в прошлом однажды в шутку назвал маман.

— И вы меня чуть за это не четвертовали…

— Не ерничай, Паша, — поджимает губы.

Моя мама в стороне внимательно наблюдает, скрестив руки на груди. Но не вмешивается, будто тоже почуяла в Виктории что-то очень… важное.

Киваю.

— Обещаю. Без понятия, что, но обещаю.

— А если она просит, чтобы ты убил меня? — задает глупый и наивный вопрос Божена.

— Милочка, — Виктория медленно разворачивается к Божене, — я верю, что зубки ты себе еще отрастишь, но пока у тебя их нет, не лезь. Я таких как ты сожрала с десяток.

Затем она ставит на стол перед Боженой алые лакированные туфли на высоких каблуках.

Мира. Передала лишь туфли?

Виктория вновь смотрит на меня, хмурится и лезет в сумочку."

"Она протягивает сложенный вдвое листок бумаги.

— Это моя последняя просьба к тебе. Как к зятю, — Голос ровный. — Словами... словами я не смогу.

Ее пальцы холодные, когда я беру записку. Она не смотрит на Божену, на шпильки, на меня. Разворачивается и уходит к столу Поли и Антона, прямая, как королева

Шум зала возвращается оглушительной волной.

— Паша…

— Я верну эти туфли.

— Так и задумано!

— Помолчи, ради бога.

Я разворачиваю бумагу. Рука чуть дрожит. Предвкушение удара.

На листе — всего несколько строк, написанных знакомым, твердым почерком Виктории. Читаю.

“Это адрес биологической матери Миры.

Складываю записку и поднимаю взгляд на Викторию, которая опять сцепилась с моей мамой в тихую ссору.

Мужья терпеливо разводят их в разные стороны.

Мужья, которые годами изменяли, перебирали любовниц, но всегда возвращались к женам.

Я… ничего не понимаю.

33

Скука. Удушающая, сладкая, пропитанная шампанским и фальшью скука.