Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

Устроила нам тут всем черте что… — замолкает и хмурится, а после одобрительно добавляет, — и правильно сделала. И это могла сделать только ты. У остальных… яиц бы не хватило.

Мира всхлипывает и делает шаг к отцу, но тот вскидывает руку в предостережении:

— Нет, Мира. Не надо меня сейчас обнимать… — голос становится глуше, — а то готвоить вам похороны… А мне… все же хочется еще пожить лет десять, а то и больше…

‍

57

— Как папа? — спрашиваю я Пашу, который сидит задумчивым изваянием на крыльце моего дома и жует травинку.

Сажусь рядом.

— Мать забрала его домой, — говорит Паша и хмурится. — Он и говорить теперь не может.

— Блин…

— Старость, не радость, — хмыкает Паша. — А мама решила за ним сама ухаживать.

Я молчу, а Паша хмурится сильнее:

— Это какое-то извращенство.

— Твоя мама любит папу…

Паша переводит на меня снисходительный взгляд и тяжело вздыхает:

— Все это не по любви, Мира.

Синяк почти сошел с его лица. Осталось лишь синеватое пятнышко у уголка глаза.

— И знаешь, — Паша хмурится, — я стоял наблюдал со стороны, как мама папу кормит с ложечки… Он с такой яростью на нее смотрит, но…

— Что?

— Смотрит, Мира, — горько отвечает Паша.

— И правда… извращенство… — соглашаюсь я.

Смотрю перед собой. Что за отношения у наших родителей? Почему тогда, когда были силы и энергия, они ничего не изменили в своей жизни.

Павел лезет во внутренний карман пиджака и протягивает мне вчетверо сложенный листок:

— Вот.

Я разворачиваю. Это свидетельство о расторжении брака.

— О, — тяну я, — ты теперь дважды разведен. И как ощущение?

За ехидным вопросом я прячу мое нелогичное и внезапное волнение."

"— Будто и не был во второй раз женат, — коротко хмыкает, — с тобой-то я когда развелся, то бы невероятно доволен собой. Вырвался, освободился…

Я сворачиваю свидетельство о расторжении брака в трубочку и этой трубочкой несколько раз бью Пашу по его глупой голове:

— Какая же ты сволочь.

— Свободная сволочь, — ловко выхватывает свидетельство, разворачивает его из трубочки и складывает обратно в четыре раза. Хитро косится на меня, — Ты и я… свободные…

Я бровями многозначительно играет.

Я смеюсь, потому что Паша сейчас не властный, не пугающий, не соблазнительный, а неловко игривый.

И испуганный.