После

Это так отличается от всего, что обычно происходит! Впервые с нашей встречи чувствую, что у меня есть преимущество.

– Нет, это, похоже, вкусно. Я удивлена, – говорю я и пробую.

На вкус даже лучше, чем на вид.

– Красивая стрижка, – говорит он.

Я вспоминаю, что, когда я стриглась прошлый раз, Хардин оказался единственным, кто это заметил.

– Мне нужны ответы, – напоминаю я.

Он тяжело вздыхает.

– Знаю и собираюсь ответить тебе.

Я снова кусаю курицу, чтобы скрыть торжество.

– Во-первых, я хочу, чтобы ты знала, что об этом не знает никто, кроме моих родителей, – говорит он, ковыряя корочки на костяшках.

Я киваю и продолжаю есть."

"– Хорошо… значит, так, – нервно бормочет он и начинает рассказ: – Однажды, когда мне было лет семь, отец ушел в бар через дорогу от дома. Он ходил туда почти каждый вечер, и все его там знали, и драться там было не лучшей мыслью. Но в ту ночь он именно так и сделал. Он подрался с солдатами, такими же пьяными, как и он, и в конце концов разбил о голову одного из них пивную бутылку.

Я не представляю себе, что будет дальше, но понимаю, что рассказ не из приятных.

– Отец ушел из бара, и солдаты пришли в дом через дорогу, чтобы отомстить за разбитое лицо того парня. Но дело в том, что он не пришел домой, как они думали. Мама спала на диване в ожидании отца. – Он встречается со мной взглядом. – Как ты вчера вечером.

– Хардин, – шепчу я, хватая его руку через стол.

– Поэтому первой они нашли маму… – Он замолкает и смотрит на стену. – Когда я услышал крик, я спустился и попытался оттащить их от нее.

Он смахивает слезу, а я представляю себе, что чувствовал семилетний мальчик, который вынужден был смотреть на то, что делают с его матерью. Подхожу и утыкаюсь лицом в его шею.

– Короче говоря, я пытался бороться с ними, но ничего не вышло. К тому моменту, как отец ввалился в дверь, я извел все пластыри из аптечки, пытаясь… не знаю… исправить ее, что ли.

Я смотрю на него, и он хмурится.

– Не плачь… – шепчет он, но я не могу сдержаться.

Я никогда не думала, что его кошмары вызваны таким ужасом.

– Прости! – рыдаю я.

– Нет, детка, все нормально. Мне действительно легче от того, что я с кем-то поделился, – уверяет он. – Насколько это возможно.

Он гладит меня по волосам, задумчиво пропуская их между пальцами.