Побег

Снисходительно посмеиваясь над остротами московского эстрадного шута, специально приехавшего из столицы на его день рождения, Шрам шарил глазами по толпе, стараясь среди разряженной публики найти ту, при мысли о которой у него мурашки бежали по телу.

Держа тонкими пальцами хрустальный бокал с шампанским, она стояла на широкой террасе и милостиво слушала излияния какого-то рыжеватого хлыща, одетого в дорогой, с блестками, костюм.

Шрам, нахмурившись, сделал знак Шейху. Тот немедленно подошел к боссу и, наклонив к нему голову с той стороны, где ухо не было закрыто наушником для внутренней связи, тихо спросил:

– Проблемы, шеф?

– Что за фраер там возле нее трется? – раздраженно прошипел Шрам.

– Это Кисловский. С телевидения. Большой человек…

– А, черт! – Шрам озабоченно прикусил нижнюю губу."

"В этот момент женщина, с которой разговаривал Кисловский, посмотрела прямо на Шрама, и он почувствовал, как электрический разряд пробежал по его жилам.

– Да хрен с ним, – вдруг сказал Шрам телохранителю, который все еще стоял перед ним, почтительно наклонив голову. – Пусть живет!

Она была так хороша в своем золотом облегающем платье, так похожа то ли на змею, то ли на золотую кошку, что у Шрама захватывало дух всякий раз, когда он смотрел на нее.

Сейчас она была еще прекраснее, чем три дня назад, когда он впервые увидел ее в своем любимом ресторане «Александр Невский».

Все, без исключения, мужчины, сидевшие за ресторанными столиками, как по команде, повернули головы, и Шрам даже испытал нечто вроде ревности, хотя эта женщина ему не принадлежала.

Он невольно сравнил ее с капризной сукой Иркой и тотчас пришел к выводу, что та поблядушка и в подметки не годится этой богине.

Высокая, с золотистой копной волос, замысловато поднятых вверх и открывающих точеную шею, с кошачьими зелеными глазами и яркими пухлыми губами, она просто гипнотизировала присутствующих – как мужчин, так и женщин.