Побег

Они вышли из клуба и спокойно сели в припаркованное такси.

– Ну что? – весело спросил у Лося водитель. – Не понравилось?

– Нет, – отрезал Лось. – Тут у них только сауна, а русской бани нет. Поехали, шеф, в другое место…

ГЛАВА 42

Шраму захотелось схватить стул да и шваркнуть им по зеркалу, по окну, по огромному экрану телевизора «Сони». Дела обстояли хуже некуда. Мало того, что московская братва встретила его не шибко радушно, так еще и чуть пулю не схлопотал… А самое главное, непонятно от кого.

Он величайшим напряжением воли заставил себя успокоиться и стал прикидывать, кто бы мог его заказать.

Ну сука, подумал он, если это Варяг, то нужно срочно отыскать другана Сержанта, он-то с ним в два счета разберется – за старый должок.

Шрам намылился звонить в Питер. Если Сержант под видом Виктора Синцова находится в России, то нужно срочно дать команду прочесать все гостиницы, узнать, где он. Шрам уже хотел было набрать код Питера, но вдруг понял, что это все пустые хлопоты. Сержант в гостиницах не останавливался никогда – это во-первых, а во-вторых, въехав в Питер по паспорту Синцова, он вполне мог жить там – или в любом другом городе – по другому паспорту…

Сержант всегда был неуловим. Поздно вечером позвонил Ванька-Борщ.

– Я все знаю, Шрам, про «Арагви», – сразу заявил он. – Но не понял, кого хотели замочить – китайца или тебя?

– Так думаю, что меня, – коротко ответил Шрам.

– А кто шмалял, известно?

Шрам мысленно представил себе лицо в затемненных очках, золотой перстень на мизинце.

– Вроде, известно. Хотя я не уверен.

– Мы его знаем?

– Вряд ли. Если это тот, о ком я думаю, то он мой старый знакомый.

Ванька, конечно, звонил не за тем, чтобы выразить соболезнование. Он сообщил, что московские положенцы в принципе готовы встретиться со Шрамом на этой неделе и обсудить предстоящий сход.

– Вот что, Ваня, ты можешь мне устроить срочную встречу с коптевскими и солнцевскими? Только с ними. И только завтра – либо утром, либо днем. Ждать неделями я не могу. У меня в Питере дел до х…я и больше.

– Саша, – обескураженно протянул Ванька, – так же дела не делаются, ты сам знаешь.