По рукам и ногам

Немного не по-клубному, но лучше, чем в форменном платье, распускаю волосы, чуть взбив их у корней, выуживаю из косметички ту самую новую красную помаду, которой ещё так ни разу и не воспользовалась. Ярче подвожу карандашом глаза.

Лера же всё это время молчит, только внимательно наблюдает, привалившись к косяку. Ещё одна миксаевская фишка.

– Что? – разворачиваюсь к ней и широко улыбаюсь, но в ответ она смотрит серьёзно.

– Что произошло, Маш?

Хочется сказать «ничего, всё хорошо», но это ведь неправда.

Лере я врать не могу. Я молчала, не говорила о своих бедах, зная, что она, наконец, так безотчётно счастлива. Но сейчас я врать не могу. Чувствую, что бледнею, как каменеет тело, как начинает жечь глаза.

– Лер…

Подруга щёлкает изнутри замком на двери и подходит ближе.

– Машка… – берёт меня за руку. – Моя Машка, почему ты молчала?

И тут я больше не могу. Лера и мама с самого детства, сколько себя помню, были моими самыми близкими людьми. Третьего я сама упустила.

Моя Лерочка, моя подружка, по которой я так скучала.

Мы опускаемся прямо на пол, где она обнимает меня, а я минут десять просто реву, громко всхлипывая. А потом рассказываю. Всё и обо всём.

– Маша, почему ты не сказала? – говорит тихо Лера, гладя меня по голове, когда я перестаю тихо скулить ей в плечо. – Мы бы с Владом что-то придумали.

– Влад терпеть меня не может, Лер. И у вас было своих дел полно.

– Благодаря тебе Влад узнал, что тогда в парке я его не бросила после клиники, а меня увезли.

Именно тебе, Маш. Ты не представляешь, как он – мы, тебе благодарны. Меня семья предала, Маш, одна ты – нет. Зря ты промолчала! Мы что-нибудь обязательно придумаем. А с Котом у меня будет отдельный разговор.

– Нет! Лера, пожалуйста, – смотрю ей в глаза. – Я разберусь, правда. Обещай, что ничего не скажешь ни Владу, ни, тем более, Игорю.

– Машка…

– Обещай, Лера, прошу.

Не надо их втягивать. Перед Игорем мне будет ещё более стыдно, а у Леры с Владом своя семья, зачем им проблемы с такими отморозками, как Савельев? Подруга из-за меня не один раз попадала в неприятные и опасные ситуации.

А что если бы Миксаев не влюбился в неё? Он бы уже сто раз тогда причинил ей вред, и моя роль, хоть и непреднамеренно, тоже в этом была.

– Хорошо, – Лера поджимает губы. – Но ты будешь держать меня в курсе.

Киваю. Но, конечно, не буду. Не нужно ей переживать за меня.