По рукам и ногам

Стараюсь игнорировать то, что меня тут же окутывает его невероятным запахом словно дурманящим туманом. Но я концентрируюсь и смотрю.

Это запись с камер наблюдения. На ней чётко видно, как Ирина, подходя к барке, ставит за декоративный выступ возле боковой стойки бутылку, быстро оглянувшись по сторонам.

– Зачем она это сделала? Ещё и на меня указала, – я в недоумении.

– Мне больше интересно, кто это, – негромко говорит Игорь и переключает видео. – Обрати внимание на время.

Это уже запись с другой камеры.

Той, которая на улице, метрах в пяти от входа. Ирина стоит с двумя парнями и о чём-то разговаривает. Камера снимает только изображение, поэтому узнать наверняка предмет их обсуждения не представляется возможным. И можно было бы подумать, что это просто её знакомые, к которым она выбежала на перекуре поздороваться. Но, во-первых, Игорь запретил во время закрытой вечеринки выходить, а во-вторых, я, кажется, узнаю одного из парней. Сердце замирает, а потом срывается вскачь.

– Ты их знаешь? – спрашивает Игорь.

– Нет, – отвечаю поспешно.

– Хм.

Игорь потирает подбородок, внимательно глядя на повтор.

Но да, я их знаю, хотя Котовскому ни за что не скажу. Хватит с меня и так позора перед ним. Эти двое не кто иные, как бандиты, именуемые завуалированным словом «коллекторы», шестёрки хозяина частного банка, с которым мы влипли с мамой больше шести лет назад. И почему-то мне кажется, что они не только с Ирины долг требуют, а ещё это как-то связано со мной.

Становится страшно.

Как бы я ни пыталась, как бы ни старалась выплыть, выкарабкаться – ничего не выходит. Однажды попав в кабалу, очень сложно выбраться. Наверное, даже невозможно.

Но я ни за что не скажу об этом Игорю, как не сказала и своей лучшей подруге Лере. Они со мной и так проблем хлебнули, хватит.

– Ты сразу знал, что это не я?

– Конечно.

– Тогда зачем так опустил перед коллективом?

– Извини, что так вышло, Маша. Крысу надо было поймать. Я обязательно соберу ещё собрание и скажу всем, что это была ошибка.

И с Ириной разберусь, не волнуйся.

И всё равно так неприятно. Понимаю его как руководителя, но не могу простить как… как некогда близкого человека. Знал, что я не виновата, и всё равно позволил пройти через позор.

– Я пойду, – встаю, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Мама заждалась уже со смены.

– Привет ей передавай.

Удивляюсь почему-то этому привету, но киваю. Котовский даже не смотрит, когда подхожу к двери. Холодный и отстранённый.